Mарина Bетко (Эйдензон)

Почему потомок императорской династии выбрал Арбат, как выглядит его московское жильё и чем квартира отличается от «царских» интерьеров. Переезд Георгия Михайловича Романова в Москву в 2019 году стал для многих неожиданностью. До этого он долгие годы жил в Европе — в частности, в Брюсселе. Возвращение в Россию не сопровождалось громкими заявлениями или демонстративными жестами — скорее, это был осознанный выбор. В Москву Георгий Романов переехал вместе со своей будущей супругой — Ребеккой Беттарини, итальянкой по происхождению, которая вскоре после переезда приняла православие и имя Виктория Романовна. Уже тогда пара открыто говорила: им важно не просто жить в России, а быть встроенными в городскую ткань, ощущать ритм столицы, а не существовать в загородной изоляции. История с титулом Георгия Романова давно вызывает споры. Согласно «Учреждению об Императорской фамилии» конца XVIII века и более поздним правкам XIX столетия, право на титул великого князя имеют лишь ближайшие потомки прав

В родное село Луговое я вернулась с дипломом ветеринара и твёрдым намерением доказать, что современная наука способна победить любую хворь. Меня не манили огни больших городов. Я хотела работать здесь, на своей земле, помогать людям, которых знаю с детства. Я верила в стерильные скальпели, точные диагнозы и силу антибиотиков. Старые деревенские суеверия о сглазе и порче я считала пережитком, который лечится не заговорами, а хорошей дозой витаминов. Луговое научило меня, что есть болезни, которых нет в моих учебниках. Всё началось с коровы. Звонок разбудил меня в пять утра. Звонил Сидор, наш староста и владелец самой большой фермы. «Аня, приезжай. С Зорькой беда». Я ехала на своём стареньком «уазике», ожидая чего угодно: отёла, заворота кишок, отравления. Но не того, что я увидела. Зорька, лучшая корова Сидора, лежала посреди двора на чистом, нетронутом снегу. Вокруг неё не было ни следов борьбы, ни пятен крови. Просто огромное, мёртвое тело. Я подошла, надела перчатки. — Что с ней? Вол

Много разных легенд ходило по деревне. Многие были вымыслом, многие потешкой, но одна вселяла в сердца людей веру в своё существование. Охотники часто рассказывали, что встречали в тайге девушку, что была в красной одежде, с густыми чёрными волосами, бледным лицом и босыми ногами. Но выделяли мужчины не красоту, а её холодный, твёрдый взгляд. - Бывает, выследишь зверя в тайге, наведёшь ружьё, а она тут как тут стоит, будто из земли выросла. Смотрит на тебя, будто всю жизнь высасывает. - Ага, взглянешь ей в глаза, а она словно в душу тебе смотрит, своими черными как ночь глазами. Того и гляди, что всю судьбу твою высмотрит. Аж кровь в жилах стынет. Однако о цвете глаз часто шли споры. Некоторые говорили, что они небесно-голубые, другие утверждали, что цвета янтаря, а третьи - что чернее их только тьма. И всё же, сколько бы сплетен вокруг девушки ни водилось, Захар в них не верил. Он часто бывал в лесу, но ни разу никого подобного не встречал. Даже старой бабки, ходившей за ягодой, не по

Июнь 1982 года. По испанской дороге мчится чёрный кадиллак, за рулем которого восседает сам 78-летний Сальвадор Дали с безумными глазами и фирменными закрученными усами. На заднем сиденье в шёлковом платье и больших солнцезащитных очках размещается его жена Гала. Она словно дремлет, откинувшись на спинку. Только дремать она уже не может – Гала мертва. Художник везёт ее тело к замку Пуболь, нарушая все законы Испании о транспортировке покойных. Ему плевать на законы: без этой женщины его жизнь все равно закончена. А началась она летом 1929 года на пляже в Кадакесе, когда 25-летний Сальвадор впервые увидел спину 35-летней русской эмигрантки Елены Дьяконовой, известной всем как Галá. «Есть в ней что-то от ведьмы», – шептались друзья поэта Поля Элюара, первого мужа Гала. Они буквально её ненавидели и называли выскочкой, а ещё хищницей и самозванкой. Гала «Чума» – это прозвище приклеилось к ней намертво. Она могла плюнуть в лицо человеку, который её раздражал. Безжалостная к себе и другим,