Надежда Калайчиди

Стук в дверь раздался так резко, что Роза выронила кружку. Чай плеснул на скатерть, расползаясь коричневым пятном по вышитым маками краям. — Господи помилуй, — она прижала руку к груди. — Кого несёт в такую ночь? За окном хлестал ливень — злой, октябрьский, с ветром, который гнул старую яблоню в палисаднике почти до земли. Электричество мигало уже третий раз за вечер. Стук повторился — настойчивый, отчаянный. Роза накинула шаль на плечи и пошла к двери, щёлкая выключателем в сенях. Лампочка не зажглась — снова вырубило. — Кто там? — Пустите, ради Христа... — голос за дверью был старческий, надтреснутый. — Ребёнок замёрз... Ребёнок. Это слово решило всё. Роза отодвинула засов. На пороге стоял старик — мокрый насквозь, в плаще, с которого текло ручьями. Седые волосы прилипли ко лбу, очки в роговой оправе запотели. А на руках — свёрток. Одеяльце с зайчиками, из-под которого торчал крохотный кулачок. — Входите, входите же, — Роза посторонилась. — Что вы стоите! Старик переступил порог и по