Юлия Жданова

Саша родилась в семь часов утра в субботу, когда над роддомом лопнула туча и хлынул такой ливень, что дворники машин сходили с ума. Акушерка потом крестилась и бормотала что-то про «отмеченную». Первые странности начались, когда Саше исполнилось три года. Она указала пальцем на фотографию деда, которого никогда не видела (тот умер за пять лет до её рождения), и спокойно сказала: «А этот дядя грустный. Он говорит, что не успел сказать бабе Шуре, где ложка лежит. Та ложка в серванте, за чашками, в красной коробке». Баба Шура открыла сервант — и точно: за фарфоровыми чашками с позолотой, в коробке из-под конфет «Мишка на севере», лежала золотая ложка с вензелями. Та самая, которую дед обещал подарить жене на золотую свадьбу, но не успел — сердце остановилось за три месяца до даты. Мать тогда испугалась. Повела Сашу к батюшке, тот сказал: «Пугайтесь, не пугайтесь — а дар не отмолишь. Не бесовское это, а божеское, только не ко времени. Перерастёт — уйдёт. Не перерастёт — жить с тем научится

Живет у нас Лида. Вдова, уж лет десять как мужа схоронила. Женщина она тихая, светлая, слова поперек никому не скажет. Дом у нее крепкий, ставни резные, да только радости в нем давно нет. Дети разъехались, навещают редко, всё дела у них, всё заботы. А Лида всё вяжет свои пуховые платки, спицы в руках так и мелькают. Сидит у окошка, петли считает, а сама всё на дорогу поглядывает. Глаза у нее такие… знаете, как осеннее небо перед долгим дождем - блеклые, усталые. По вторникам к нам, недалеко от медпункта, автолавка приезжает. Хлеб свежий привозит, крупу, пряники. И вот собирается народ загодя. Не столько за хлебом (многие и сами в печи пекут), сколько ради того, чтобы чужие голоса послушать, поговорить. Стоит у меня под окнами старая, почерневшая от времени лавочка. Над ней куст сирени раскинулся, весной так цветет, что от сладкого духа аж голова кружится. На эту лавочку Лида всегда приходила первой. Сядет с краю, кутается в свою шаль, даже если тепло, и молчит. А следом за ней всегда п

Надежда Ивановна проснулась на рассвете и сразу засуетилась по кухне. Сегодня же сын Максим приезжает! Максим после института устроился врачом в областную больницу. Надежда гордилась им — сын всё-таки кардиологом стал! Как она его одна поднимала — отдельная история. Родила поздно, в тридцать восемь, супруг через несколько лет скончался. С деньгами было туго. Когда Максим после школы неуверенно сказал: — Может, мне сначала в медучилище пойти? Оно рядом. А потом уже в институт. — Что ты, сынок! — всплеснула руками Надежда. — Учился на одни пятёрки, а сам в училище... Сразу в институт подавай документы. — Мам, а вдруг на бюджет не поступлю? — Справимся! Вытянем! — твёрдо ответила Надежда. И справилась. Каждый рубль берегла со своего скромного заработка продавца в книжной лавке. Много лет проходила в одном пальто и стоптанных туфлях, лишнего кусочка колбасы себе не покупала — всё сыну пересылала на учёбу и съём жилья. Себе оставляла только на коммуналку да на самую дешёвую крупу с макарона