Юлия Жданова

— Петя! — приглушённо, но настойчиво произнесла Мария Семёновна. — Ты только вдумайся: у него семья, ребёнок! За что нам такое? Разве о таком я грезила для нашей дочери! Пётр Иванович хранил молчание. Он давно утомился от этих разговоров, да и потенциальный зять ему был симпатичен. Мария Семёновна знала себе цену. Трудилась провизором, супруг получал прилично. Они сумели получить трёхкомнатную жилплощадь, и в кругу подруг она неизменно чувствовала себя первой. К её мнению прислушивались, спрашивали совета, да и благосостояние семьи заметно превосходило достаток знакомых. Свою единственную дочь Лизу она оберегала ото всего и лелеяла мечты об её счастливой судьбе. Лиза окончила институт и устроилась преподавать в школу. Ни выдающимся умом, ни внешностью она не выделялась. Самая обыкновенная девушка, каких множество. Беспокойство овладело Марией Семёновной, когда дочь приблизилась к тридцатилетию. Пора бы замуж, но избранника у Лизы не наблюдалось. И вот однажды та привела в дом незнакомц

— И долго ты собираешься проводить выходные здесь, на участке? Артём поднялся, потянулся и, обернувшись к жене, внимательно посмотрел на неё. — Ты правда не устаёшь от этой дачи? — Уставать? — Татьяна усмехнулась и поправила прядь волос. — Скорее наоборот. А если тебе так не по себе, можешь присоединиться и помочь. Кстати, у забора как раз есть дело: одну секцию нужно подправить. — Нет уж, уволь, — Артём замахал руками и сделал шаг назад. — Ты же прекрасно знаешь, какой из меня огородник. Да и вся эта история с грядками мне не по душе. Хотя я понимаю, ты сейчас скажешь, что свои овощи вкуснее, и заготовки лучше, и всё такое. — Вот именно, — спокойно ответила Таня. — Тебе приятнее отдыхать дома, среди удобств и привычной суеты, а мне — здесь. Я отдыхаю, когда вижу землю, слышу тишину и знаю, что всё сделано своими руками. — В этом ты меня не перестаёшь удивлять, — Артём покачал головой. — С твоим графиком ты могла бы хоть раз выбраться к морю. У тебя же более свободный режим, чем у меня

Алексей Балуев Еремей нёс ведро с водой, когда услышал плач ребёнка. - А-а-а… деда… деда… От неожиданности Еремей выронил ведро. Вода хлынула из опрокинутого ведра на землю и ручейками потекла в разные стороны. Еремей, не раздумывая, побежал через лес на плач ребёнка. Бежал, не выбирая дороги: через бурелом, кусты, перепрыгивая через поваленные деревья. Ветви деревьев хлестали его по лицу, борода растрепалась, а на виске пульсировала вздувшаяся вена: деда… деда… деда… Он не понимал куда он бежит и почему, а плач ребёнка гнал и гнал его быстрей и быстрей. Выскочив на небольшую поляну, он …остолбенел. На поляне сидела маленькая девочка в белой сорочке, а вокруг сидело … пять волков. Один волк лизал лицо ребёнку, а она смеялась и хватала его за морду. Девочка …не плакала! А Еремею слышались жалобный детский плач и слова «деда… деда…». Волки вскочили и ощерились. Еремей растерялся, у него не было даже палки. Обычно в лес он ходил с ружьём и собакой. Но тут девочка протянула к нему руки. -

Когда Василисе позвонили с городского номера, она почему-то сразу разволновалась. — Алло, — осторожно ответила девушка, откладывая в сторону папку с отчетами. — Василиса Андреевна? — голос в трубке был официальный, принадлежал женщине. — Это из городской больницы №4 вас беспокоят, из отделения кардиологии. Ваша мать, Марта Ивановна, у нас. Состояние средней тяжести, но врач настаивает на вашем присутствии. Подъезжайте. Василиса положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно. Мама, несмотря на свои шестьдесят с хвостиком, никогда не жаловалась на сердце. Ну, подкалывало иногда, таблетки пила, но чтобы больница... Она резко встала, пошла к начальнице. — Марь Иванна, у меня маму в больницу положили, мне срочно нужно ехать. — Ой, Василиса, ну какие дела-то, конечно езжай, — всплеснула руками та. — Если что надо будет, звони, не стесняйся. Через полчаса Василиса уже была в больнице. В отделении её уже ждали. Молодой, но очень серьезный на вид хирург, Глеб Семенович, повел её в свой