Людмила Магнитская

Её имя знают и студенты, и те, кто давно вышел на пенсию. Татьяна Черниговская – доктор биологических наук, профессор, нейролингвист, одна из тех, кто умеет говорить о самом сложном так, что слушатели забывают о времени. В её словах нет заумной «научной мантры», наоборот – они полны жизни, метафор и даже юмора. Ей 78, но она сама – лучший пример того, что мозг действительно можно держать в форме до старости. Взгляд – ясный, голос уверенный, энергия – такая, что в зале не зевают даже студенты, привыкшие к смартфонам, а взрослые люди потом ещё долго пересказывают её лекции своим друзьям. «Создатель вложил нам в голову мозг, который можно сравнить только со Вселенной», – говорит она. И в этот момент кажется, что речь идёт не о сухих нейронах, а о поэзии человеческого существования. Развенчание мифов «Нервные клетки не восстанавливаются» – это выражение повторяют до сих пор, как заклинание. Черниговская только усмехается: «Я вообще не понимаю, откуда это взялось. Мы с коллегами до сих пор

Порой мы проходим мимо настоящих чудес, даже не подозревая об этом. Растет себе в саду или в парке неприметный кустарник с темными ягодками, а сколько тайн и легенд он хранит — могли бы они заговорить, поведали бы такое, что ахнешь. Сегодня я приоткрою завесу тайны над иргой. Для наших бабушек и дедушек это было не просто лакомство, а настоящий оберег и проводник в мир духов. Давайте же узнаем, какие мистические секреты скрывает эта скромная северная ягода! 📜 по исследованиям, ирга была известна еще в эпоху викингов, которые привозили ее из своих походов в Северную Америку. 📜 Но есть и более интересная версия, связывающая иргу со священным древом скандинавской мифологии — Иггдрасиль. Некоторые лингвисты и историки усматривают в названии [ирга] отголоски имени этого исполинского ясеня, чьи корни уходят в подземные миры, а крона подпирает небеса! 📜 В Европу, а точнее в Англию и Голландию, ирга попала в XVI веке из Канады, и сразу пришлась по душе знати. 📜 Но если в Старом Свете

Знаете, есть у нас, городских, одна фобия. Оставишь молоко на столе на пару часов — всё, скисло. Забыл ягоды в пакете на заднем сиденье — к вечеру там уже брага и новая цивилизация зарождается. Мы привыкли: всё, что натуральное, должно портиться быстро. А теперь представьте картинку. Карелия, глухая деревня, август. Захожу я в сени к своему знакомому егерю, дяде Паше. А у него там, в углу, стоит деревянная кадка. Сверху марлечка накинута, а внутри — янтарное месиво. Морошка. В собственном соку. — Дядь Паш, — говорю, — ты бы хоть в погреб спустил. Или сахаром засыпал. Жалко ж, забродит, пропадёт труд. Он на меня посмотрел как на умалишённого, усмехнулся в бороду и выдал: — Эх, городской... Это малина твоя — кисейная барышня, ей условия подавай. А морошка — она сама себе хозяйка. Она, парень, не бродит. Она ждёт. И вот тут-то у меня шаблон и порвался. Оказывается, эта болотная ягода — настоящий «северный замок» для любых бактерий. Если вы хоть раз пробовали настоящую, моченую морошку (