Вера Стренова

— Уходи, Оля. И больше не приходи. Она стояла в дверях палаты и не двигалась с места. Михаил лежал на больничной кровати, смотрел в потолок и не поворачивал голову. Не хотел видеть её лицо. Не хотел видеть, как она старается не смотреть туда, где под тонким одеялом угадывались короткие культи. — Миша, — начала она. — Оля. — В его голосе не было злости. Только усталость и что-то твёрдое, как стена. — Я прошу тебя. Уходи. Она ушла. В коридоре остановилась у окна. За стеклом был сентябрь — жёлтый, ещё тёплый, с солнцем, которое не имело права светить так ярко. Она смотрела на этот сентябрь и думала, что ещё три месяца назад они стояли вот так же у окна в кафе — она и Михаил — и он говорил, что хочет после диплома уехать в горы, просто так, на неделю, смотреть на небо с высоты. Три месяца назад у него были ноги. Ольге было двадцать два года. Она училась на третьем курсе педагогического, любила читать вслух, не умела готовить ничего, кроме яичницы и борща, и с детства шла по жизни так, как

- Ехала бы ты, Настя, учиться в город. Нечего тебе здесь! – мать Марины была предельно откровенна. – У Дениса теперь семья. Скоро ребенок появится. А ты тут с боку припека. Помог он тебе – спасибо скажи! Да и ступай себе с Богом! - Денис хотел, чтобы я в университет поступила. - Мало ли, чего он хотел раньше! Изменилось все. А ты не маленькая уже. Пора бы и понимать, что не все обещания сдержать можно. Марина беременна. А из-за тебя нервничает все время. Шутка ли – чужой человек в доме постоянно! А ей волноваться нельзя! Ты и сама знаешь. Мало тебе девяти классов? По мне, так вполне достаточно! Или ты хочешь, чтобы Марина ребенка потеряла? Ну так пойди, и расскажи Денису о нашем разговоре! Сразу своего добьешься! Настя слушала эту странную женщину и не понимала, чего та добивается. Денис и так глаз не спускал со своей жены. Даже пылинке на нее сесть не давал. Все по дому делала Настя. Марина после свадьбы лишь указывала что да как, изредка и весьма нехотя подключаясь к готовке или убо

– А поминки они славные отгрохали. Я, прям, и не думал, что так наемся, – сказал дальний родственник, спустился с бетонных ступеней, махнул рукой и направился к калитке. За этот день похорон матери что-то в Але так измучилось и одрябло, что даже эти слова больно задели.  День этот выдался дождливым. Правда, сейчас дождь кончился, потекли мутные, сероватые, как пена при стирке, ручьи. Все вокруг было печальным.  Але все чудился кладбищенский запах влажной лежалой глины и обвядших цветов, вначале сдержанный, а потом разгорающейся гул поминок, кружение Марины и тетушек вокруг стола. Хотелось уйти отсюда опять на кладбище – к маме. Казалось, что одиноко ей там одной.  Люди расходились. Ещё и ещё раз соболезновали.  – Ты заходи ко мне, Алечка, не стесняйся. Найдем о чем поговорить, – взяла ее за обе руки мамина подруга тетя Таня.  – Зайду, – кивнула Аля, хоть не была уверена зайдет ли. – Поедешь или до девятого дня останешься?  – Останусь, наверное. Диплом у меня только двадцатого.  – Ну и