Ольга Татаурова

Тайна, тяжёлая и чёрная, как уральская глина, легла на душу Марье камнем. Каждую ночь ей снились обрывки подслушанного разговора: «пять мешков», «полночь», «немецкий пистолет». Она проснулась в холодном поту, понимая, что её молчание куплено мукой, а в тихом селе зреет предательство страшнее, чем на самой дальней линии фронта... Глава 1 Январь 1942 года пришёл с такими морозами, что, казалось, застывал не только воздух, но и время. Ртуть в термометре у сельсовета упала за отметку в сорок пять градусов и, как шутили мужики, «умерла от разрыва сердца». В такую стужу жизнь в селе замирала. Школу закрыли — дети не могли дойти, чернила замерзали в чернильницах. Даже в швейной работы встали: иглы ломались о закоченевшую ткань, пальцы не слушались. Но остановиться совсем было нельзя. Надо было кормить скот, топить печи, носить воду. И ждать вестей. Все ждали вестей. Марья сидела у печки и штопала Петровы валенки — подошва стёрлась почти насквозь. В доме было тихо. Мишка, завёрнутый в старое