нина усачева (Битулаева)

На бриллианты Мирошниченко можно было купить пол-Москвы Отказ от детей, сцена вместо семьи и страсть к роскоши В какой-то момент становится ясно: эта история не про театр. И даже не про кино. Это история про выбор — дорогой, красивый, без права на возврат. Про женщину, которая умела входить в зал так, что воздух менялся. И выходить — тоже. Часто одна. Ирину Мирошниченко любили называть леди. Слово удобное, гладкое, почти безопасное. В нём нет боли, нет конфликтов, нет одиночества. А ведь всё это в её жизни было — в избытке. Просто пряталось за идеальной осанкой, дорогими украшениями и той самой интонацией, которая не позволяет задавать лишние вопросы. Её детство не начиналось с бархата. Оно начиналось с эвакуации, с Барнаула, куда мать увезла себя и будущую актрису во время войны. Отец вернулся с фронта с туберкулёзом — болезнь прошлась по всей семье, как чёрная метка эпохи. Москва после войны встретила их не аплодисментами, а тесной комнатой на Тверском бульваре и вечным ощущением нех