Алмажан Идрисовa

Январь 1951 года. Свердловск. Городская баня на улице Мира. Ночной банщик Фёдор Ложкин заходит в мужское отделение и видит тело. Мужчина лежит на полу парилки, голый, синий, глаза открыты, смотрит в потолок. Милиция приезжает через двадцать минут, осматривает труп, пожимает плечами. Василий Корж, сорок два года, работал сторожем на заводе. Сердечный приступ в бане. Бывает. Жара, пар, нагрузка. Забирают тело, составляют акт, дело закрыто. Но никто не знает, что это первый из списка. Первый из пятнадцати. За следующие пятнадцать лет исчезнут ещё четырнадцать человек. Все бывшие лагерные охранники. Все из одного лагеря на Колыме. Все при странных обстоятельствах: падение, утопление, отравление, одним словом, несчастные случаи. Милиция будет искать связь. Не найдёт, потому что тот, кто это делал, не оставляет следов. Потому что тот, кто это делал, — медсестра, которая знает, как сделать так, чтобы всё выглядело естественно. Её зовут Вера Самойлова. В 1949 году ей было двадцать три, она п

1978 год, Сибирь. Вертолет ревел над зеленым океаном тайги. Пилот, разведывая точки посадки для экспедиции, вел машину над хаосом хребтов, речных петель и непроходимых болот. Места глухие, первобытные. 250 километров до людей, лишь ветер и волки воют. И вдруг - блеснуло внизу рукотворное пятнышко. Среди вековых кедров на склоне горы, где Еринат в Абакан впадает, летчик увидел поле и крышу избы. Заинтригованные геологи упросили пилота сесть поближе, где возможно. Сели ниже в нескольких километрах и несколько часов карабкались в гору пешком, сомневаясь - не почудилось ли? Не почудилось. Избенка стояла, вросшая в склон, слепая и глухая, сложенная из кривых плах, земли, всего, что тайга дала. Рядом нехитрое поле - жалкие грядки с чахлой картошкой, коноплей, дикой рожью. И тишина. Такая тишина, что слышно, как сосна иголку роняет. Потом – шепчущиеся голоса. Сдавленные, словно из-под земли. Вот и дверь, никто не вышел, открыли сами. Внутри – полумрак. Глазам с солнца надо привыкну