Алла Клокова(Монахова)

Почему мы ломаемся и начинаем болеть. Человеку хочется простого ответа на сложный вопрос: почему тело вдруг сдает, хотя внешне все выглядит привычно и даже нормально. Хочется найти одну причину, одну кнопку, один «виноватый» фактор, чтобы успокоиться и продолжать жить как раньше. Но жизнь устроена иначе, и именно эту реальность так точно помогает увидеть Ирвин Ялом. Его подход не про «убрать симптом», а про то, как человек живет внутри собственной жизни. Смысл, одиночество, свобода, ответственность, страх смерти и необходимость выбирать не ради красоты слов, а ради внутренней честности. Эти темы не висят в воздухе, они превращаются в стресс или в опору, а потом отражаются и на психике, и на теле. Почему его мысли часто пугают, но все равно помогают Ялом не дает утешения в виде красивых обещаний. Он предлагает человеку перестать убегать от фундаментальных вещей, которые и так живут внутри: конечности, одиночества, ответственности, потери контроля. Когда человек перестает спорить с р

Павел Михайлович Третьяков обожал работы Крамского. Скупал едва ли не всё подряд. Но в 1883 году случилось небывалое: знаменитый коллекционер отказался покупать картину, которой рукоплескал весь Петербург. Отказался наотрез. Что же такого увидел Третьяков в глазах неизвестной красавицы, чего не хотел видеть у себя в галерее? А увидел он то же, что и все прочие посетители 11-й выставки передвижников. Второго марта 1883 года в здании Императорской Академии наук толпились зрители, и перед новой работой Крамского они останавливались надолго, шептались и переглядывались. Критик Павел Ковалевский не стал шептаться, а написал прямо: «Разве это не одно из исчадий больших городов, которые выпускают на улицы женщин презренных под их нарядами, купленными ценою женского целомудрия?» Владимир Стасов выразился короче и грубее. Он назвал картину «Кокотка в коляске». Художник Николай Мурашко добавил: «дорогая камелия». Современники сразу поняли, кого изобразил Крамской. Вопрос был в другом: зачем