Михаил Наумов

Говорят, что в Бухенвальде и Освенциме до сих пор не поют птицы. Они улетели отсюда еще в 1937-м, словно почувствовав, что воздух над этой горой Эттерсберг скоро станет слишком тяжелым для крыльев. Мы привыкли видеть историю этого лагеря через черно-белые кадры с изможденными мужскими лицами и полосатыми робами. Но если присмотреться к теням на бетонных дорожках Аппельплаца, можно разглядеть другие силуэты — более хрупкие, но не менее стойкие. Женская доля в Бухенвальде — это тишина, от которой звенит в ушах. Это история о том, как нежность сталкивается с кованым сапогом, а материнский инстинкт пытается переспорить саму смерть. Женщины попадали сюда разными дорогами: кто-то — через подпольную работу и стиснутые зубы на допросах, кто-то — в эшелонах из сожженных деревень Белоруссии, а кто-то — прямиком из мирной жизни, став "номером" просто за цвет глаз или происхождение. В этом месте, где лозунг "Jedem das Seine" ("Каждому своё") бил наотмашь каждого входящего, женщинам было уготовано

В 1913 году, когда Российская империя пышно праздновала 300-летие дома Романовых, на её южной окраине, в Туркестане, шла своя, невидимая и бесконечная война. Здесь, на границе с Персией, в выжженных солнцем горах Копетдага, само понятие «империя» было не более чем тонкой линией на карте, которую каждый день пытались перекроить контрабандисты, бандиты и агенты иностранных разведок. Это был край, где власть измерялась не указами из Санкт-Петербурга, а длиной сабли и меткостью выстрела. И именно сюда, в самое пекло, в маленький пограничный посёлок Гермаб, прибыл новый начальник отряда — штабс-ротмистр Михаил Дмитриевич Поспелов. Это был не желторотый юнец, а опытный офицер. Уроженец Орла, выпускник Тифлисского пехотного училища, он успел послужить и в 6-м Либавском, и в 142-м Звенигородском полках. Но кабинетная служба была не для него. В 1911 году он по собственному желанию перевёлся в Отдельный корпус пограничной стражи, где его неуёмная энергия и навыки были куда нужнее. Он в совершенс