Тамара Трушкина

Когда я закрываю за собой нашу дверь, дом словно сжимается вокруг меня, как старая ладонь. Маленькая двушка на окраине: узкий коридор, в котором одновременно не разойтись, кухонька, где плитка отходит от стены, и комната отца, ставшая нашей спальней. Запах — всегда один и тот же: стиральный порошок, старый линолеум, немного варёной картошки и книжной пыли. Иногда мне кажется, что в этих запахах до сих пор живёт папа. Квартира оформлена только на меня. Папа так и говорил: «Это твой тыл, Маришка. Как бы жизнь ни повернулась — у тебя всегда будет свой угол». Тогда я смеялась и не понимала, какую цену он за это заплатил. Теперь понимаю слишком хорошо. Саша, мой муж, относится к квартире как к общему семейному имуществу. Он так и говорит: «Мы же семья, тут всё общее». А его мать, Людмила Петровна, сразу стала называть наш дом «семейным гнездом». Только каждый раз, когда я слышу это её «гнездо», у меня внутри будто что-то царапает. Потому что в этом «гнезде» всё куплено и вытерто тряпкой ру