Ольга Ковалева

Март в этом году на саянских склонах выдается тревожным. Снег в верховьях Ерината уже не сверкает стерильной белизной, как в январе, он оседает, становится тяжелым и ноздреватым, где-то под ним уже должно быть слышно, как бегут первые несмелые ручьи. Но для Агафьи Карповны Лыковой, единственной обитательницы этой таежной заимки, март — это всегда время подведения черты. Черты под очередной зимой, которую Господь дал прожить. И март 2026 года, судя по тем обрывочным сведениям, что долетают с большой земли до ее порога, выдался для знаменитой отшельницы месяцем, полным событий, потерь и удивительной, несгибаемой стойкости. Пожалуй, главная новость, которая прогремела по всем новостным лентам Сибири в конце февраля и начале марта, касалась не самой Агафьи, а того, что ее окружало. Природа словно решила испытать крепость этого места, которое обживали староверы еще до того, как геологи в семидесятых наткнулись на их убежище. В конце февраля на заимку пришла большая вода. Не та спасительна

Когда Тая приехала в село после окончания медицинского колледжа, всё вокруг казалось ей большим приключением. Она заменяла ушедшую в декрет фельдшера Галину, и с жадностью новичка впитывала деревенскую жизнь: запах нагретой солнцем пыли, крики петухов, доверчивые взгляды бабулек у медпункта. Местный парень Семён не давал ей прохода с первого дня. Высокий, крепкий, с руками, привыкшими к работе, и настойчивым блеском в глазах. Он дарил ей первые полевые цветы, караулил у медпункта, так прошел год. - Таечка, ради тебя я готов на всё, - говорил он, вручал очередной букет полевых цветов, или охапку белой сирени. И она, городская девчонка, поверила в эту простую и ясную, как летний день любовь. Поженились они быстро, под шутки гостей и звон бокалов. А потом родились две дочки-двойняшки - Аленка и Иринка. Жили с радостью. Семён гордился семьей, как своим достижением: красивая жена-медик, две одинаковые дочки в кружевных платьицах. Он работал водителем в местном сельхозпредприятии, деньги вод