Алла Подбуцкая

Лилия Ивановна жила в своём доме. Она никому не доставляла никаких хлопот, всё было хорошо, потому что у женщины был муж. Они с ним жили очень счастливо. — Лиля, а ты можешь принести мне, что-нибудь покушать? — спрашивал у неё муж, когда лежал на диване. — Конечно, сейчас, — засуетилась, она и побежала на кухню, чтобы там ему положить чего-то вкусненького. Она очень долго была на кухне, поэтому,

Зал элитного ресторана «Империал» сиял ослепительным светом тысяч хрустальных подвесок огромной люстры. Воздух был пропитан ароматами дорогих французских духов, жареных трюфелей и тонких ноток коллекционного шампанского. Сегодня здесь собрались сливки общества — успешные бизнесмены, их ухоженные жены, известные адвокаты и светские львицы. Поводом для этого роскошного собрания стал шестидесятилетний юбилей Маргариты Павловны, женщины властной, богатой и не терпящей возражений. Анна стояла у массивной колонны, украшенной живыми орхидеями, и чувствовала себя так, словно оказалась на другой планете. Она нервно теребила край своего платья — темно-синего футляра, купленного три года назад на распродаже. Еще утром, крутясь перед зеркалом в их скромной двухкомнатной квартире, это платье казалось ей вполне элегантным и уместным. Но здесь, на фоне струящихся шелков, дизайнерских нарядов от кутюр и сверкающих бриллиантов, оно выглядело жалкой тряпкой, кричащей о бедности своей владелицы. Ее муж,

Лес был наполнен азартом и запахом пороха, когда Виктор вдруг радостно гикнул и махнул приятелям, призывая их обратить внимание. — Гляньте-ка, что за зверюга! За такую шкуру барыш будет знатный. У меня и покупатель имеется, заждался уже. Красавица-то какая, а? Серёга, опусти ствол, я сам её возьму. Только бы морду не задеть... Прищурившись, Виктор спустил курок. Волчица перевернулась через себя, издала жалобный вой и метнулась в заросли. Терять добычу охотник не собирался — рванул следом. Заметив погоню, зверь собрался с последними силами и заковылял прочь, прихрамывая на простреленную лапу. Лишь забежав в самую глушь, волчица позволила себе остановиться. Она опустилась под раскидистый куст, пытаясь отдышаться. Боль в ноге пульсировала так, что в глазах темнело, и тяжелое забытье поглотило её целиком. Тем временем Виктор продолжал прочёсывать чащу, начисто позабыв о приятелях, оставленных на опушке. Объявился он только спустя пару часов. Серёга извелся весь и кинулся навстречу: — Ну к

Вера бежала по мокрому тротуару, толкая перед собой новую детскую коляску , которая была наполнена игрушками и детскими вещами. Недавно прошёл дождь, воздух был свежим, дышалось прекрасно. А настроение было, вообще, замечательное. Сегодня она, наконец-то, сможет увидеть своего новорожденного племянника Гошу. Сразу же после работы новоиспеченная тётя Вера, забрала подарки, покупки и поспешила в дом своей матери. Девушка переходила дорогу, как вдруг какая-то женщина громко закричала:  —  Пропустите молодую мать!  Мужчина, вы не видите что ли? Мама с коляской идёт! Прохожие расступились в сторону, а Вера покраснела, низко опустила голову и быстро пробежала мимо толпы людей. Вероятно, женщина подумала, что в коляске у Веры лежит ребёнок. Но на самом деле, тридцатилетняя Вера Каюрова не была ни матерью, ни женой. До сегодняшнего дня, ей не удалось выйти замуж, родить ребёнка и стать счастливой. Детей Вера очень любила. Именно поэтому, после окончания школы, девушка поступила учиться в педа

— А квартиру перепиши на меня, — отчеканила свекровь прямо у дверей нотариуса. — Иначе сын узнает, кто ты на самом деле. Марина замерла на мраморной ступеньке. Утренний свет резал глаза, портфель с документами вдруг стал неподъёмным. Тамара Леонидовна стояла напротив — в сером пальто, с той самой ровной улыбкой, которую невестка научилась бояться за семь лет брака. — Тамара Леонидовна, вы что говорите? — То, что слышишь. — Свекровь поправила шарф неторопливо, с видом хозяйки положения. — Бабушкина квартира оформлена на тебя, но ты прекрасно понимаешь — это наше семейное. Моей мамы. Моё. Ты в нашей семье человек пришлый. Марина почувствовала, как щёки вспыхнули. Бабушка Геннадия — та самая Евдокия Павловна, которая в последние годы жизни называла невестку «доченькой» и сама настояла, чтобы квартиру в центре переписать именно на неё. Потому что «сын бестолковый, Тамарка жадная, а Мариночка за мной по-человечески ухаживала». Три года Марина носила бабушке домашние пирожки, меняла постель,