Марина Раевская

Я стояла возле вагона, держа в руках огромный чемодан, который, казалось, весил больше, чем я сама. Билет у меня был в СВ, двухместное купе. Проводница – юная девушка – тоже не помощница. Прислано читательницей Юлией. Я всегда любила путешествовать на поездах. Есть в этом что-то уютное, почти романтичное: стук колёс, мелькающие за окном пейзажи, чай в стакане с подстаканником. Но в этот раз всё пошло не так, как я планировала. Когда я подошла к своему вагону, проводница проверила мой билет. Я попыталась занести чемодан внутрь, но он оказался слишком тяжёлым. Рядом с вагоном стоял и курил мужчина лет сорока, высокий, с короткой стрижкой и в дорогой куртке. Он посмотрел на меня, потом на чемодан, и... не сказал ни слова. Даже не предложил помочь. «Что за жлобство? Ну и джентльмен», — подумала я, с трудом затаскивая чемодан в вагон. Вскоре, когда я уже сидела на своей нижней полке, устроившись с ноутбуком, мужчина вернулся в купе. Оказалось, что он мой сосед, он сел напротив и начал ра

Я стояла возле вагона, держа в руках огромный чемодан, который, казалось, весил больше, чем я сама. Билет у меня был в СВ, двухместное купе. Проводница – юная девушка – тоже не помощница. Прислано читательницей Юлией. Я всегда любила путешествовать на поездах. Есть в этом что-то уютное, почти романтичное: стук колёс, мелькающие за окном пейзажи, чай в стакане с подстаканником. Но в этот раз всё пошло не так, как я планировала. Когда я подошла к своему вагону, проводница проверила мой билет. Я попыталась занести чемодан внутрь, но он оказался слишком тяжёлым. Рядом с вагоном стоял и курил мужчина лет сорока, высокий, с короткой стрижкой и в дорогой куртке. Он посмотрел на меня, потом на чемодан, и... не сказал ни слова. Даже не предложил помочь. «Что за жлобство? Ну и джентльмен», — подумала я, с трудом затаскивая чемодан в вагон. Вскоре, когда я уже сидела на своей нижней полке, устроившись с ноутбуком, мужчина вернулся в купе. Оказалось, что он мой сосед, он сел напротив и начал ра