Вера Сполитак

- Катенька, я тут мимо проходила, дай, думаю, зайду! Ты не против? Катя стояла в дверях в домашней футболке и с наушником в одном ухе. Второй наушник болтался на проводе. До конца созвона с заказчиком оставалось минут десять, не меньше. - Галина Петровна, я сейчас работаю... - Да ладно тебе, я ненадолго! Вот, пирожки принесла, с капустой. Антошка всегда любил с капустой. Галина Петровна уже переступила порог и снимала туфли. Небольшая, аккуратная, в светло-бежевом пиджаке, с сумкой через плечо. Она всегда выглядела так, будто шла не в гости, а на важную встречу. Катя посмотрела на часы, потом на свекровь, потом снова на часы. - Подождите минуту, я закончу звонок. Она вернулась к столу, надела второй наушник и попыталась сосредоточиться. Заказчик что-то объяснял про правки в макете. Катя кивала, хотя он её и не видел, и краем глаза наблюдала, как Галина Петровна без лишних слов прошла на кухню, загремела там чайником, открыла холодильник. Это был уже третий визит за две недели. Они с Ан

На четвёртое утро Зоя сказала курьеру, чтобы пакет оставили у двери, потому что в их доме не любят грязь с лестницы. Вера стояла у плиты, держала в руке крышку от сахарницы и не сразу поняла, что чужой голос говорит именно о её квартире. Крышка была тёплая. Вера только что сполоснула сахарницу, вытерла её полотенцем и поставила на стол, как ставила всегда, чуть левее хлебницы. Сахарница была старая, с отколотым краем, ещё тёти Нины. Олег над ней посмеивался много лет, предлагал выбросить, купить нормальную, белую, гладкую, без этой трещины на крышке. Но тётя Нина в этой сахарнице держала не только сахар. Там всегда жил порядок. Маленький, упрямый, кухонный. И Вера тоже держалась за него, когда в остальном в жизни бывало по-разному. За дверью в прихожей шуршал пакет. Курьер, видно, уже ушёл. Зоя шаркнула своими толстыми тапками, щёлкнула замком и что-то негромко сказала в телефон. Сладкий запах её духов, тяжёлый, как мокрая вата, опять дополз до кухни раньше самой Зои. Олег в это утро у

Первая часть истории тут — Здравствуй, Лёня. Здравствуй, сын. Как твой отпуск? Как пальмы? Вода достаточно соленая? Если нет, я вышлю тебе материнских слёз. Слыхал про Мертвое море? Это памятник всем несчастным женщинам, которым подло подсунули внуков на каникулы. Ты хотя бы помнишь имена своих детей? Или эйфория курорта стерла из твоей памяти всё святое? — Мама. Прошло меньше суток. Мы еще даже не доехали до отеля. Ты сама-то помнишь, как зовут твоих внуков? — Я старая женщина, у меня развивается деменция. Ты оставил детей с недееспособным человеком. Вчера я перепутала левый носок с правым и поставила три тысячи на «Реал Мадрид» против «Баварии»! — Какая деменция, мама? Тебе пятьдесят девять. А две недели назад я смотрел видео, где ты управляешь яхтой. — Это всё кубинское солнце и ром. Яхтой управляло мое сердце, а сердцем управлял Фернандо. — Не хочу слышать ни о каких Фернандо... — А зря. Тебе бы очень пошло кубинское отчество. Леонид Фернандович Сметанин — согласись, звучит? — Мам.

Степа Ручкин шел на работу злой как собака. Вчера на день рождения теперь уже бывший лучший друг подарил ему… ежедневник. И это при том, что сам Степа месяц назад подарил другу тысячу! — Мог бы положить на счет, через месяц передарить обратно, а проценты оставить себе. И остался бы в выигрыше. Зачем эти издевательства? — бубнил себе под нос Степа. Тут же в голове всплыл голос друга, протягивавшего подарок: «Сможешь теперь всё структурировать — составишь график, расписание. А то сам же вечно ноешь, что нет времени со мной в баню сходить». Степа передразнил его с гримасой отвращения. Всё расписание Ручкина до этого дня состояло из шести пунктов: проснулся, поел, после — трагичное восьмичасовое умирание на работе, в пять часов — воскрешение, ужин, сон. Наутро повторить. В выходные список сокращался до трех пунктов. Что тут структурировать? Придя в офис, Ручкин первым делом заправился кофе, включил компьютер, придал лицу рабочий вид (отрегулировал брови, надул щеки) и открыл почту. Новых з

– Опять без девушки остался? – хмыкнул Денис, разглядывая мрачное лицо Яна. Его собственные глаза искрились насмешкой, а на губах играла привычная ироничная улыбка. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с явным любопытством ждал ответа. – Кто на этот раз не прошёл проверку? Пятая за полгода? – Четвёртая, не преувеличивай, – отрезал Ян, нервно постукивая пальцами по столу так, что звук эхом отдавался в тишине кафе. Он даже не поднял глаз на друга, сосредоточенно разглядывая узор на скатерти. – И не проверка, а здравый смысл. Надоели эти охотницы за богатством. – Да ладно тебе, – усмехнулся Денис, подаваясь вперёд. – Может, хоть одна из них была нормальной? Без всех этих “дай‑купи‑покажи”? – Нормальных пока не встречал, – Ян покрутил в руках телефон, затем резко положил его экраном вниз, словно отгородился от всего мира. – Все как одна: рестораны, подарки, брендовые вещи. Будто я не человек, а банкомат с лицом. Ещё и нотации читают, если не выполняю их хотелки вовремя.