Валентина Мужицкая

Ни для кого не секрет, что Советский Союз умел играть на контрастах. И если рубиновые звезды Кремля, о которых мы говорили чуть раньше, были символом огня, мощи и несгибаемой силы, то в Северной столице, на берегах Невы, рождалось своё, тихое, но пронзительное «русское чудо». Оно и понятно: страна, победившая фашизм и, в последствии, запустившая человека в космос, должна показывать миру не только кулаки, но и душу. Тонкую, звонкую и невероятно красивую. Но мало кто знает, что самый узнаваемый российский сервиз, та самая знаменитая «Кобальтовая сетка», которую сегодня дарят президентам и коллекционируют иностранцы — это не просто удачный дизайн. Это застывшая в фарфоре память о самом страшном времени в истории человечества. Красота, рожденная буквально на краю гибели. Так в чем же заключалась драма, и почему обычные чайные чашки можно смело назвать памятником мужеству? Не поверите! Всё дело в заклеенных окнах. И в одной хрупкой женщине с железным характером. Дело в том, что Ленингра

Ни для кого не секрет, что Советский Союз умел играть на контрастах. И если рубиновые звезды Кремля, о которых мы говорили чуть раньше, были символом огня, мощи и несгибаемой силы, то в Северной столице, на берегах Невы, рождалось своё, тихое, но пронзительное «русское чудо». Оно и понятно: страна, победившая фашизм и, в последствии, запустившая человека в космос, должна показывать миру не только кулаки, но и душу. Тонкую, звонкую и невероятно красивую. Но мало кто знает, что самый узнаваемый российский сервиз, та самая знаменитая «Кобальтовая сетка», которую сегодня дарят президентам и коллекционируют иностранцы — это не просто удачный дизайн. Это застывшая в фарфоре память о самом страшном времени в истории человечества. Красота, рожденная буквально на краю гибели. Так в чем же заключалась драма, и почему обычные чайные чашки можно смело назвать памятником мужеству? Не поверите! Всё дело в заклеенных окнах. И в одной хрупкой женщине с железным характером. Дело в том, что Ленингра