лариса Дырман( Гарковенко)

Иногда утро начинается не с кофе. А с осторожности. Человек открывает глаза – и уже знает: сейчас будет тот самый момент. Нужно повернуться, аккуратно свесить ноги, нащупать пол. И если всё сделать слишком резко – спина «ответит». Не криком, нет. Тихим, глухим напоминанием о себе. Кто-то привыкает к этой боли так, будто она стала частью характера. Кто-то злится на возраст. Кто-то шепчет: «Наверное, так у всех». Но правда в том, что «так у всех» – это не норма. Это привычка терпеть. Когда тело шепчет, а мы делаем вид, что не слышим Виктору было всего 47. Не девяносто. Не «глубокая старость». Он просто однажды заметил, что встать с дивана стало сложнее, чем раньше. Сначала – после долгой поездки. Потом – после обычного рабочего дня. А потом – каждое утро. Он даже шутил: – «Собираюсь, как старый трансформатор». Но в этих шутках было больше правды, чем хотелось. Однажды приятель показал ему простой тест: сесть на край стула, вытянуть ногу, потянуть носок на себя и опустить подбородок к гру

– Ну что вы, мама, опять со своими конвертиками? Сейчас же двадцать первый век на дворе, все нормальные люди переводами пользуются, – Сергей брезгливо поморщился, глядя на аккуратно сложенные пятитысячные купюры, лежащие на краю кухонного стола. – Вы бы еще в платочке их принесли, честное слово. Галина Петровна, которая только что достала эти деньги из внутреннего кармана сумки, замерла. Рука ее, покрытая сеточкой морщин и пигментных пятен, чуть дрогнула, но она постаралась скрыть это движение, поправив скатерть. – Сережа, ну зачем ты так? – вступилась Оля, дочь Галины Петровны. Она стояла у плиты, помешивая какое-то сложное рагу с заморскими приправами, запах которых женщине казался слишком резким. – Мама как привыкла, так и приносит. Главное ведь помощь. – Да какая это помощь, Оль? – Сергей усмехнулся, откидываясь на спинку стула и крутя в руках бокал с дорогим вином. – Это так, на семечки. Мы с тобой в прошлом месяце на бензин больше потратили, чем этот, с позволения сказать, «взнос