Наталья Эсенболатова

Трое суток я пролежала по горло в ледяной жиже, пока собаки рыскали в километре от нас. Мороз стоял под семь градусов, сентябрь пятьдесят третьего. Рядом две женщины, такие же беглянки из лагеря Бутугычак — одной из страшных оловянных ям Колымы. За спиной триста километров тайги, которые мы одолели босиком. Впереди, до Охотского моря, еще пятьсот. Из трехсот женщин, пытавшихся бежать за последние пять лет, не спаслась никто. Нас тоже должны были убить, но мы совершили невозможное. Архив на Лубянке, две тысячи четырнадцатый год. В дрожащих руках — собственное следственное дело, рассекреченное спустя шестьдесят три года. Серая папка, номер пятьдесят восемь — десять — триста сорок девять. Перелистываю пожелтевшие листы. Протокол допроса от шестнадцатого января пятьдесят первого. Тогда меня звали Нина Сергеевна Белова. Девятнадцать лет, второкурсница пединститута. Статья пятьдесят восьмая: антисоветская агитация. Приговор — пятнадцать лет особого режима. За что? Пересказала соседке передач