Наташа Донцова

Однажды один мужчина сказал: я со многим смирился. Но я никак не могу смириться с тем, что каждый раз, когда нужно просто встать, я ищу глазами, за что схватиться. Это не боль. Это что-то другое. Что-то внутри ломается. Узнаёте это чувство? Или узнаёте кого-то близкого в этих словах? Если вам за пятьдесят — скорее всего, да. Потому что это происходит почти с каждым. Тихо, постепенно, незаметно. Сначала чуть труднее вставать с дивана. Потом рука сама тянется к стене в ванной. Потом замечаешь, что в туалете невольно ищешь опору. И большинство людей в этот момент думают: ну вот, возраст. Так и должно быть. Но доктор Бубновский говорит другое. Он говорит: нет. Это не возраст. Это мышцы, которые просто перестали работать. А то, что перестало работать, можно снова запустить. Даже в семьдесят. Даже позже. Сергей Михайлович Бубновский — это врач с очень личной историей. В двадцать один год он попал в тяжёлую аварию. Множественные переломы, долгие месяцы в больнице, инвалидная коляска. Хирург

Суп не из модных, но из правильных. Он и сытный, и тёплый, и понятный. Мы уважаем его за то, что он – как второе: мясо есть, тесто есть, картошка на месте. Вроде и суп, а вроде и полноценное второе. Это узбекское блюдо, в котором простое тесто и мясо соединяются в одной кастрюле, а результат – как горячая лепёшка, размоченная в наваристом бульоне. Готовится просто, а естся – с удовольствием. Раньше такие супы варили, когда надо было накормить много народу, но не разориться. Сейчас – это идеальный вариант для уютного семейного ужина: густо, сытно, да ещё и без сложных выкрутасов. А главное – все продукты найдутся в обычном холодильнике. Берём 350 граммов говядины и нарезаем её мелко-мелко – кубиком не больше сантиметра. Секрет этого супа в том, что всё режется одинаково мелко: и мясо, и картошка (2 штуки), и морковь (1 штука), и болгарский перец (1 штука), и лук (1 головка). Добавим ещё пару зубчиков чеснока. Это мелкая нарезка делает суп почти однородным и даёт ту самую "густоту", когд