Фания Салимжанова

Вера притормозила, хотя в голове кричало — не останавливайся. На обочине лежал человек. Не сидел, не стоял — лежал комком у самого асфальта. Метель била в лобовое, дворники не справлялись. Она вышла, взяла фонарик. Мужчина был без шапки, куртка порвана, лицо в грязи. Глаза открыты, но пустые. Вера присела, держась за бок — живот мешал наклоняться. — Эй, слышишь меня? Он моргнул. Губы шевелились, но беззвучно. Вера потрогала его руку — ледяная. — Вставай, я отвезу. Он не ответил. Вера кое как за руки, из последних усилий затолкала его на заднее сиденье, накрыла своей курткой. В салоне запахло неприятным чужим запахом. Она скривилась и завела мотор. В приемном покое дежурный врач посмотрел на них как на проблему. — Документов нет? — Нет. Он на трассе лежал. — Имя знаете? Вера помотала головой. — Ладно, оставим как неустановленное лицо. Идите. Вера достала из кармана мятые купюры — последние до зарплаты четыре дня — и положила на стол. — Сделайте ему анализы. Хоть что-то. Врач посмотрел

Пронзительная история о предательстве и настоящей семье. Егор продал родительский дом и отвёз пожилую мать к незнакомому человеку — бывшему заключенному. Она рыдала и умоляла не оставлять ее. Но прошел месяц, и когда сын приехал забрать мать обратно, он увидел то, что перевернуло все... Иногда чужой человек становится ближе родной крови. Холодный осенний ветер хлестал в окна старого дома, словно отчаянно пытаясь предостеречь о неминуемой беде. Галина Петровна, съежившись, утонула в своём любимом кресле и смотрела на сына. Егор метался по комнате. - Мам, ну ты же понимаешь, иначе нельзя… Документы готовы. Дом нужно продать… Срочно. — Егорушка… Старушка протянула к нему иссохшие руки. — Это же наш дом… Здесь твой отец доживал свои дни… Здесь ты вырос… — Ну, хватит, мам, хватит! — Он резко обернулся, в его голосе сквозило раздражение. — Папы уже десять лет нет, а я живой! У меня долги, понимаешь? Серьёзные долги! Если я не верну деньги до конца месяца, то… Он не договорил, но Галина Петр