Наталья Наследова-Алексашина

Посёлок Глубокий в ту зиму стоял промёрзший насквозь, до хрустального звона в воздухе. Снег скрипел под ногами так, будто шёл по битому стеклу. Вера, невысокая, коренастая женщина с ладонями в вечных трещинах от извести, выглянула в окно и увидела, как её мужа высаживают из попутки у крайнего столба. — Мам, папка приехал! — крикнула десятилетняя Ленка от печки. Вера вытерла руки о фартук и вышла в сени. Николай уже стоял на пороге, сбивая снег с валенок. Он был бригадиром в автопарке, каждую среду мотался в район за накладными, возвращался поздно, пахнущий соляркой и морозом. Всегда привозил детям — то пряники, то пару мотков шерсти ей, а однажды — отрез на платье, синий, в мелкий горошек, который Вера так и не решилась скроить, всё берегла. — Живы? — буркнул он, проходя в горницу. — Живы, — ответила Вера, вглядываясь в его спину. Что-то в нём было не так. Чутьё у неё было звериное, не раз выручало. Но тогда она отогнала тревогу. Всё перевернулось в субботу. Стекольщица Зоя, баб