Рассказы Мила Шилова Мил Рэй

Ты изменил жене с другой женщиной. Вернулся в семью через месяц: "Прости, бес попутал". Жена тебя простила, приняла. А через полгода заговорила о разводе: "Не могу так больше, Миша, устала. Не хочу". И сейчас ты бьешься головой о клавиатуру, всех френдов в соцсетях достаешь: "Что с ней? Ведь она сама согласилась сойтись. Жили нормально, начали с чистого листа. А теперь, спустя месяцы, она вдруг все мне припомнила и решила, что наши отношения восстановить невозможно. Почему?" "Почему Герасим принял решение уйти от барыни после того, как утопил Муму?" — на этот вопрос ты, Миша, как и многие школьники, когда-то отвечал в сочинении. "В герое пробудилось человеческое достоинство, и он понял, что по-прежнему жить уже не сможет",— вот что надо было тогда писать, чтобы получить хорошую оценку. Но ты не усвоил материал, поэтому так негодуешь теперь: "Где логика? Она что, все это время давилась обидой?" Так и есть, Миша. Как бы ни веселились твои френды с голыми девицами на аватарках: "Хороший левак укрепляет брак!", измена — это сильнейший удар по союзу мужчины и женщины. Почему разведчики, бизнес-партнеры или друзья оценивают предательство так, как его и положено оценивать, а твоя супруга должна относиться к нему иначе? Только потому, что ты пришел с цветами: "Давай все забудем, дорогая"? Обескровленная, обессиленная, все еще по привычке цепляющаяся за тебя, как за родного, она и сама была рада: "Давай". Но каждую минуту вашей дальнейшей жизни она все помнила. Трудно забыть, что у тебя в спине нож, Миша. "Я не верю ему. Вот он улыбается, пьет чай, прикасается ко мне, говорит ""любимая", а я одно лишь думаю: "Предатель".— Это говорила мне женщина, которая пережила подобную историю.— Он же меня сдал! А я была в таком шоке, не соображала, надеялась, что станет легче, если он вернется... И теперь, получается, снова должна распахивать перед ним всю себя: "Ах, любимый!", если уж приняла? Не могу! Ненавижу".

Рита молча проводила глазами санитаров, которые выносили на носилках два чёрных мешка. -Да, это я нашла их утром! - сбивчиво объясняла она следователю, который вел допрос - Пошла детям кашу на завтрак приготовить, а они сидят за столом, оба синие и не дышат! Можно, я хотя бы быстрой овсянки малышам разведу, голодные же! - вдруг спросила Маргарита. Мужчина молча кивнул и затих, что-то записывая в блокнот. Рита быстро вскипятила воду в стареньком электрическом чайнике, который даже сам не отключался. Нужно было над ним стоять. Насыпала из пакетиков в две тарелки овсянку, залила кипятком, и немного подождав, скрылась с двумя тарелками в комнате. -Вот, ешьте, малышня! И сидите здесь тихо! - донесся из соседней комнаты её голос до Игоря Васильевича, того самого следователя. -А мама опять пьяная, да? - звучал испуганный детский голосок. Маргарита ничего не ответила и вернулась в кухню. Она с опаской покосилась на то место, где еще совсем недавно, упершись лицом в стол сидели отец и мать. Теперь о них напоминали лишь пустые бутылки, грязные, липкие разводы и крошки на столе. Рита схватилась за тряпку, хотела вытереть грязь, но Игорь Васильевич её остановил жестом. -А часто они вот так? - спросил он у девушки. Рита только равнодушно пожала плечами и переспросила: - Напивались? Да каждый день! А вот чтобы Ванюшку с Машенькой покормить - никогда! Да и я с ними впроголодь выросла. -Вы не любили родителей? - спросил следователь то, что должен был спросить у девушки, которая утром обнаружила бездыханные трупы и сама же позвонила в полицию. Маргарита задумалась всего на мгновение, а затем подняла на Игоря полные боли и грусти глаза и ответила: -Нет, не любила! Но я их не убивала, если вы к этому ведёте. Они сами себя убили. Да и по сути дела они уже давно умерли, как люди. Я ещё удивляюсь, как Ванечка с Машенькой у них нормальные родились. -А где они водку покупали знаете? -Понятия не имею, но она у них была всегда, в отличие от молока, хлеба, масла. Я как девять классов закончила, так сразу работать пошла, чтобы малышей кормить. -Значит, Вы для них вместо мамы? Рита улыбнулась, её лицо потеплело: -Да! Вы не думайте! Я с ними справляюсь, в детский сад вожу, они меня слушаются даже не думайте, в детский дом я Ванюшку с Машенькой не отдам. -А сколько тебе, то есть Вам лет? - спросил Игорь. -Восемнадцать. Недавно исполнилось. *** Игорь после работы шёл домой. К родителям, с которыми вместе жил. Маргарита никак не шла у него из головы: маленькая, хрупкая, как подросток. А взгляд серьёзный, будто знает что-то такое, что остальным не дано. -Надо же! - думал он - Мне двадцать восемь лет, а я так и остался ребёнком для своих родителей. А ей восемнадцать, а она, похоже, ребёнком так и не была. Она как родилась, так сразу стала взрослой Мать с отцом сразу заметили состояние сына. Заволновались, принялись расспрашивать его, не случилось ли чего. -Мам, пап, всё нормально, просто настроения нет - успокоил он их. Игорь и сам не понимал, чем его так взволновала эта девочка, что он не мог уснуть всю ночь и постоянно думал о ней. На следующий день, после работы он заскочил в магазин, купил молоко, фрукты, сливочное масло, крупы: всё то, что по его мнению было нужно детям, и направился по адресу вчерашнего происшествия. -Вы? -удивилась Маргарита, вытирая руки о фартук -Что-то забыли спросить? Игорь помотал головой -Нет! Вот это Вам! - сказал он, протягивая девушке пакет. Рита осторожно заглянула внутрь. -Вы с ума сошли? Зачем? Я не могу это взять! Я работаю - отпиралась она, как могла. На шум из кухни выбежали двое малышей. Девочке на вид было лет пять. Её светлые волосики были аккуратно заплетены в тугие косички. А мальчик был совсем маленьким, тоже светленький, по всем признакам подстриженный не в парикмахерской, а дома. *** -Я принёс это для них! - спокойно ответил Игорь - И они, похоже, очень довольны! Рита оглянулась на малышей, которые не обращая никакого внимания на споры взрослых, уже заглядывали в пакет. -Рита, Рита! Смотри, здесь апельсины! - радостно закричала девочка, а мальчик от избытка чувств просто запрыгал рядом. Девушке пришлось сдаться: - Ну, что вы делаете, мелюзга! - укоризненно покачала она головой. А потом, всё так же улыбаясь, обернулась к Игорю: -Проходите, давайте, я Вас хоть чаем напою. Игорь отметил про себя, что на этот раз на кухне был полный порядок, даже старенький, чайник сиял начищенными боками. -Как они? - спросил Игорь, кивнув в сторону детей, которые с удовольствием поедали апельсин - Про родителей не спрашивают? -Вы знаете, нет! Они ведь отца и мать боялись очень, и людей, которые к ним приходили. А теперь они спокойны. Только резких звуков пугаются. Нехорошо говорить, но нам хорошо втроём. -Я помогу вам с похоронами. Маргарита посмотрела на Игоря признательным взглядом: -Спасибо большое! Для меня похороны - это, пожалуй, самое страшное сейчас. Игорь пил чай и думал про себя: какой же она в сущности ещё ребёнок. Постепенно Игорь стал частым гостем в этой семье. Он стал для Маргариты настоящим другом и опорой, а дети его воспринимали как своего родного и близкого человека. *** -Смотри, Ритка, твой опять тебя встречает - смеялись девчонки с работы, глядя в окно на поджидающего девушку парня. -Ну, что вы такое болтаете, глупые! Он же меня старше на целых десять лет! Игорь для меня как старший товарищ или брат, но никак не любимый человек! - отнекивалась Ритка. -Ну и глупая! Подумаешь, десять лет! Игорь Маргарите, конечно, нравился: он был добрый, надёжный, но вот любви к нему девушка не испытывала. Я просто привыкла, что он всегда рядом но он слишком взрослый для меня - думала девушка. И наверное, поэтому для неё стало полной неожиданностью, когда Игорь признался ей в любви и сделал предложение. -Я? Твоей женой? - удивилась девушка - Но я как-то не думала об этом. И потом, я не люблю тебя. Ты мой самый лучший друг но прости Игорь встретил отказ спокойно.

Однажды Геннадий Николаевич собрался к женщине. Нy, как водится, кyпил вина и тортик. Мерзкий такой тортик, надо сказать. Много крема и совсем никакой закyски. Геннадий Николаевич поморщился, когда покyпал его, но всё же кyпил. «Лyчше бы колбасы…» — подyмал он и тоскливо поглядел на полки с водкой. Но, тем не менее, пересилил своё вполне адекватное желание и постyпил неадекватно: кyпил вина и тортик. Женщинy звали Алевтина Михайловна. Она была старой девой и, наверное, стервой. Но дрyгой женщины y Геннадия Николаевича не было. Поэтомy он взял свой дyрацкий тортик — «Лyчше бы колбасы…» — и вина — «Гадость какая!» — и пошёл на остановкy троллейбyса. Троллейбyса долго не было, и Геннадий Николаевич начинал потихонькy злиться. Была осень, и шёл мелкий дождик. Зонтика не было, и Геннадий Николаевич замёрз и основательно промок. «Водки бы…» — подyмал он, с ненавистью поглядев на тортик. «И колбасы…» — сразy отозвался желyдок. «Чего меня несёт кyда-то?» — Геннадий Николаевич задyмался… Троллейбyса всё не было, а дождь становился всё сильнее. «Заболею…» — Геннадий Николаевич снова покосился на тортик. На остановке никого не было, и емy стало совсем тоскливо… - Давно стоите? — за спиной раздался молодой юношеский голос. Геннадий Николаевич обернyлся и yвидел парочкy. Совсем молоденькие юноша и девyшка.

Рейс 6578. Прошли контроль, сидим в хвосте, пассажиры кислые все… Только набрали высоту, как сосед достает из кармана 20 американских долларов и, дотронувшись до плеча впереди сидящего дядьки, с невинным видом протягивает ему бумажку: — Будьте добры, передайте за проезд! Дядька на автомате берет баксы, зависает на пару секунд, а потом, просветлев лицом и заговорщицки подхихикивая, то же самое проделывает с пассажиром перед ним. Под нарастающий гул и смех в салоне двадцатка дошла до упора и попала в руки к симпатичной барышне.  Дядька тут же прокомментировал: мол, и барышне приятно, и весь самолет поржал всего за 20 баксов… История на этом должна была и закончиться, если бы не барышня… Та, кивнув тому, кто передал деньги, встает с кресла и с серьезным видом скрывается за ширмочкой, где тусуются стюардессы. В салоне стало тихо, как в небе перед грозой… 

Я не так давно понял одну страшную вещь: вся жизнь равняется слову "жди". Ты всё время что-то ждёшь. Ждешь пока остынет кофе. Ждешь лето. Ждёшь Новый Год. Ждёшь когда упадёт астероид, и когда твоя кошка наконец нажрётся. Ты ждёшь сообщения в Фейсбуке и звонка на телефон. Не важно сколько тебе - тридцать, семьдесят или пять. В сорок ты ждешь жену с работы, а в пять, когда мама заберёт с садика. И всё ждёшь и ждёшь: зарплату, окончание фильма, у моря погоды, когда уйдут лишние килограммы, а придут седые волосы. Ждёшь победу над своими страхами и поражение конкурента. Ждёшь, ждёшь, ждёшь.

Взял женщину с ребёнком в жены. Её дочке 7 лет. На удивление быстро стало послушной, хорошей девочкой, воспитываю её под себя. Она только рада, вся тянется ко мне. А вот с женой возникают проблемы. Понятно, что уже в возрасте, 32 года. Но я решил воспитать её под себя. И в поведении, и в общении, и в постели, и во внешности. Сейчас потребовал от неё сесть на диету, что я хочу стройную худенькую жену. Она пыталась протестовать, но я каждый вечер брал её за складки, на животе, на боках, на ягодицах. Сказал чтобы этого не было. Что она жирновата, а мне нужна стройная худенькая. Пообижалась. Сейчас на жёсткой диете. Потребовал от неё сходить на лазерное удаление волос. Чтобы оставила полоску в бикини. Удалила волосы на ногах, голубое бикини, подмышки, живот, усы. Она пообижалась. Сейчас начнёт ходить. Но вот во всём остальном она трудно поддаётся воспитанию. Посоветуйте, как воспитать жену под себя? Если мне с ней жить. Хотя дочку её за несколько дней воспитал под себя. И сейчас никаких проблем. А вот жена с трудом поддаётся. Посоветуйте что делать Если я выбрал её, и хочу жить с ней комфортно и удобно.

Умирала мама долго, тяжело и некрасиво… Вот только глаза… Чем ближе становилось неизбежное, тем чернее они были. В самый канун… были они бархатисто-непрозрачными, невыразимо умными и всевидящими… Или это просто кожа на лице белела всё более и более?.. Как-то в самом конце лета я привёз её с дачи и, потому что было уже поздно, остался у неё ночевать. Среди ночи, по дороге в туалет, она упала и сломала, как выяснилось уже потом, шейку бедра. Для стариков это, практически, приговор. Дальше всё было довольно быстро: скорая — травматология — операция и десять дней в больнице. Когда ехали в больницу, я почему-то вспомнил, как ночевал у своей воспитательницы из детского сада Анны Петровны, когда хоронили папу, угодившего на своём стареньком мотоцикле под грузовик на ночном шоссе. Маме было двадцать восемь, мне три, и она не хотела меня травмировать известием о смерти, а потому увела на время похорон из дому и сказала, что папа уехал в командировку… Замуж она больше так и не вышла, потому что боялась, что новый муж не станет для меня настоящим отцом. Когда её выписали из больницы, мне пришлось уйти с работы, чтобы за нею ухаживать: сиделку бы мы не потянули, потому что младшему сыну в это время покупали квартиру. Я перебрался на пмж в мамины однокомнатные хоромы, где по три — шесть раз на дню менял на ней памперсы, мыл её и кормил. Она не жаловалась. Ни на что. Терпела. Только ойкала по-детски, если я неаккуратно её переворачивал. А потом шептала: «Ничего — ничего, всё, сынок, хорошо…» Я даже не знал раньше, что так брезглив и слаб. Ночью, когда ложился на диване рядом с её кроватью, то тихо плакал от отчаяния. Наверное, было бы красиво, если бы сказал, что это были слёзы жалости к ней. Да, это правда, но только отчасти, ибо себя было жаль ещё больше. Рассчитывать на чью-либо помощь было нельзя: оба сына заняты на работе и со своими семьями, а жена… Жена сказала: «Ну, так ведь это она тебе — мама, а мне — просто чужая женщина…» В этот момент я вспомнил, почему-то, как впервые привёл свою Таню домой, чтобы познакомить её с мамой. Та была очень радушна весь вечер. Когда же я, проводив невесту, вернулся и вопросительно взглянул на маму, она чуть пожала плечом и сказала: «Не знаю, но что-то не так… Однако тебя, сынок, это ни к чему не обязывает. Ведь женишься на ней ты, а не я». Всю жизнь её отношения с моей женою были прекрасными. Теперь же, как когда-то, очень давно, мы с мамой опять были только вдвоём, а вечерами, уже улёгшись и погасив свет, ещё долго разговаривали. И она рассказывала мне о бабушке и деде, о том, как немцы пришли в их село, а она со старшей сестрой пряталась за забором и подглядывала за чужими сытыми людьми, игравшими на губных гармошках и постоянно хохотавшими над чем-то. Рассказывала об отце, которого я почти не помнил. А может быть, и в самом деле не помнил… Тень какая-то в памяти осталась. Большой, с колючими щеками и противно пахнущий табаком человек берёт меня на руки и целует, целует, целует, когда приходит с работы, и повторяет всё время: «Сынок мой, сын, сын!..» А потом маме становилось всё хуже и хуже, и ночные разговоры наши с нею постепенно сошли на нет. Мне всё казалось, что это потому, что я её плохо, безвкусно кормлю. А потому я стал заказывать еду из ресторана, которую привозили горячей, тщательно упакованной. Когда я спрашивал у мамы, вкусно ли, она тускло как-то и безучастно качала головой и говорила: «Ты у меня за это время настоящим поваром стал». К еде же едва притрагивалась.

Мне уже перевалило за тридцать, и год назад я стала замужней женщиной. Мой супруг, кстати, старше меня на целых пять лет. Это добрый и спокойный человек, наши отношения, в целом, можно назвать гармоничными, хотя, конечно, случаются и ссоры. Но есть одно "но"... Мой муж зарабатывает деньги, но, к сожалению, не делится со мной. Я стараюсь всегда выглядеть прилично: делаю маникюр, иногда наращиваю ресницы. Но, постоянно скупиться на мои прихоти - не самое приятное занятие. Он всегда жалеет денег и утверждает, что женщине следует обеспечивать себя самой, а также и семью (позже он уверял, что это было всего лишь шуткой). Я зарабатываю больше, чем он, и он явно дает понять, что его привлекает в моей личности именно моя финансовая независимость. Недавно я нашла работу в другом городе, где обещали неплохую зарплату, и он без колебаний отправил меня туда, будто ему совершенно безразлично, что со мной происходит.

Боря детей не хотел. Он даже и не думал, что когда-либо он станет отцом. Боря вообще всю жизнь мечтал о собаке. Большой, пушистой собаке, но сначала мать не разрешала, потом жена была против. А вот сейчас Боря держал на руках розовый кулёк, из которого выглядывало крохотное личико, огромные синие глаза и ресницы. Ресницы были длинные, тёмные и пушистые. Синдром Рассела-Сильвера Боре ничего не говорил. Он видел только синие глаза в обрамлении длиннющих ресничек. Оттопыренные ушки дочки вызывали у него щемящее чувство острой жалости. - Её рост не будет превышать 140 см, она у вас карлик, - пыталась растолковать взволнованная акушерка. - Вы можете написать отказную. Боря только крепче прижимал розовый свёрток и смотрел непонимающе. Жена плакала, дёргала его за рукав, что-то говорила. Он не слышал никого и ничего вокруг. Дочку назвали Ниной. Потом был дом и будни обычной семьи с малышом. Молока у жены не было, слишком тяжело дались роды и оглушающий диагноз. Потом она собрала вещи и сказала: - Когда я смотрю на неё, мне хочется плакать. Это невыносимо. У нас в семье уродов не было, это точно с твоей стороны. Когда жена начинала такие разговоры, Боря глох. Он не слышал ни жену, ни тёщу, ни своего отца, который лишь единожды брезгливо взглянул за полог люльки. Только его мать жалостливо смотрела на Борю и качала головой.

Фирочке Хаймович таки очень сильно повезло. Вы будете смеяться, но она наконец вышла замуж. Нет, сначала ей, конечно, не то чтобы не везло, сначала Фирочку Хаймович никто за невесту не считал. Когда выдавали замуж ее двоюродную сестру Хасю и пришло время бросать букет невесты, Фирочка даже не подняла свой тухес от стула и продолжала кушать куриную ножку. — Ай, я вас умоляю, мне почти сорок и за всё это время если мужчины и смотрели на меня, то только за спросить сколько стоит эти биточки. Фирочка работала в столовой камвольной фабрики и таки знала за биточки всё, включая цену. Фирочка жила со своей мамой Броней Яковлевной и швейной машинкой, которая все равно не работала. Хотя Броня Яковлевна тоже не работала. Из работающих во всей квартире была только Фирочка. И все бы продолжалось так, как оно есть, если бы Фирочке не повезло. И ей таки таки так повезло, что все не понимали как. Фирочка вышла замуж не за какого-то гоцн-поцн с рынка, а за настоящего доктора в белом халате и золотом пенсне. Доктора звали Самуил Абрамович Шварц, но Фирочка звала его Муля и он откликался. За этим доктором до Фирочки целых пять лет охотились все более или менее приличные незамужние невесты и даже Роза Шуйт вздыхала о нем высокой грудью, а Розе Шуйт таки есть чем вздыхать, чтоб вы себе там не думали.