Валентина Кокшарова

17.07.1944 по Садовому кольцу и улицам Москвы прогнали огромной колонной отдельными каре в тридцать рядов по двадцать человек 57.640 гитлеровских солдат, офицеров и генералов группы армий «Центр» из числа сдавшихся в плен бойцам 1-го (26.000 человек), 2-го (5.000 человек) и 3-го (29.000 человек) Белорусского фронтов Красной Армии во время крупнейшей в истории мировых войн операции «Багратион» по освобождению Белоруссии. Они шли широкими шеренгами по 20 человек. Шеренга за шеренгой сплошным непрерывным потоком. И когда голова этого потока повёртывала на площади Маяковского, хвост ещё продолжал развёртываться на Ленинградском шоссе... За генералами шли колонны офицеров. Огромные сплошные колонны. Грязные, оборванные, небритые и немытые, они напоминали скорее скопище бродяг, нежели офицеров регулярной армии. Им оставили их мундиры, их знаки различия, их ордена... Сотни, тысячи москвичей стояли на тротуарах, на балконах, в карнизах окон, в трамваях и троллейбусах и даже на крышах трамваев

17.07.1944 по Садовому кольцу и улицам Москвы прогнали огромной колонной отдельными каре в тридцать рядов по двадцать человек 57.640 гитлеровских солдат, офицеров и генералов группы армий «Центр» из числа сдавшихся в плен бойцам 1-го (26.000 человек), 2-го (5.000 человек) и 3-го (29.000 человек) Белорусского фронтов Красной Армии во время крупнейшей в истории мировых войн операции «Багратион» по освобождению Белоруссии. Они шли широкими шеренгами по 20 человек. Шеренга за шеренгой сплошным непрерывным потоком. И когда голова этого потока повёртывала на площади Маяковского, хвост ещё продолжал развёртываться на Ленинградском шоссе... За генералами шли колонны офицеров. Огромные сплошные колонны. Грязные, оборванные, небритые и немытые, они напоминали скорее скопище бродяг, нежели офицеров регулярной армии. Им оставили их мундиры, их знаки различия, их ордена... Сотни, тысячи москвичей стояли на тротуарах, на балконах, в карнизах окон, в трамваях и троллейбусах и даже на крышах трамваев