Екатерина Сывбра

На рассвете 1 сентября 1983 года в квартире командующего войсками Дальневосточного военного округа, генерала армии Ивана Третьяка, зазвонил телефон. Звонок из штаба округа оборвал предрассветную тишину тревожным докладом: в воздушное пространство СССР в районе Камчатки вторгся неопознанный самолет. Для советских сил ПВО, несших постоянное дежурство в одном из самых напряженных регионов холодной войны, это было чрезвычайное происшествие. Дальний Восток в те годы представлял собой настоящий фронт невидимой войны. Американские самолеты-разведчики, в особенности RC-135, были здесь частыми и незваными гостями. Они постоянно барражировали вдоль границ, проверяя на прочность советскую систему ПВО, прослушивая радиоэфир и пытаясь вскрыть дислокацию стратегических объектов, прежде всего баз атомных подводных лодок, которые были главным гарантом ядерного паритета. Неизвестный борт вел себя крайне подозрительно. Он не отвечал на запросы, игнорировал стандартные международные частоты и упорно двиг

В жизни каждого человека есть момент, после которого мир уже никогда не будет прежним. Для одних это рождение ребёнка, для других — внезапная потеря. Для Арсения же той гранью, что разделила всё существование на «до» и «после», стал взгляд. Взгляд огромных, тёмных, непостижимо мудрых глаз, в которых он увидел всё: и прощение, и укор, и саму душу тайги. А началось это в ту пору, когда сентябрь, словно усталый художник, начинает щедро красить тайгу в медные и багряные тона, а воздух звенит от предзимней прохлады и людской надежды… ***** Сентябрь — пора тревожной красоты и лихорадочного труда в сибирской глуши. Запутанные, как мысли заплутавшего путника, тропы-ходоки уводят вглубь, где, словно грибы после дождя, вырастают временные станы шишкарей. Сезон короток и беспощаден, осенние дни — мимолётны, как старческое забытьё. И если небо смилуется, убрав дожди, люди отдают себя работе до изнеможения, до последнего вздоха — не от алчности, а от глухой, отчаянной нужды. Для разорённых посёлков