виктор одноконный

Поселок «Тихие Зори», где жил дядя Миша, заканчивался не просто внезапно — он обрывался, словно у неведомых строителей, прокладывавших этот путь десятилетия назад, вдруг иссякли силы, финансирование или само желание наступать на природу. Ровный, еще советский асфальт сменялся крупным, грохочущим под колесами гравием, гравий перетекал в плотно утоптанную грунтовку с глубокими колеями, заполненными дождевой водой, а та, в свою очередь, упиралась в старые, посеревшие от времени и дождей ворота дома Михаила Петровича. Дальше дороги не было. Дальше начиналось безраздельное царство природы: густой, пахнущий сырой хвоей, грибницей и прелой листвой смешанный лес. Сосны здесь стояли корабельные, уходящие верхушками в небо, а подлесок из папоротника и малинника создавал непроходимую зеленую стену. Лес этот тянулся на сотни километров, переходя в глухую тайгу, и местные жители относились к нему с уважением, граничащим с суеверным страхом. Дом Михаила Петровича под стать хозяину выглядел крепким

— Анна Петровна, опять вы допоздна с тетрадками сидите? Глаза ведь не казенные, поберегли бы себя, — почтальон Михалыч стряхнул снег с тяжелой кроличьей ушанки, переступая порог и впуская в натопленную кухню клуб морозного пара. — Добрый вечер, Кузьмич. Проходи, чайник горячий, — Анна устало улыбнулась, снимая очки и потирая переносицу. — А кто их проверит, если не я? У Синицына в пятом классе снова двойка наклевывается по ботанике, не отличает пестик от тычинки. Как ему жизнь-то строить потом? — Жизнь, Петровна, она сама научит, где какой пестик, — старик кряхтя опустился на табурет и выложил на клеенку стопку газет и квитанцию за свет. — Ты вот лучше скажи, дрова тебе привезли? А то передают, идет циклон с севера. Заметет так, что до весны не откопаемся. — Обещали на неделе. Не переживай, Кузьмич, я привычная. — Привычная она… — проворчал старик, дуя в блюдце с чаем. — Одной в доме на краю леса не дело жить. Тайга — она, конечно, кормилица, но и характер у неё крутой. Смотрит она н