Истории из жизни

что в её доме для меня нет места. Против была моя старшая сестра, она со своими детьми живёт у мамы, и мама всю жизнь пляшет под её дудку. — Спасибо, Любовь Николаевна. Я буду Вам очень признательна за гостеприимство.- через силу пробормотала я. Это был первый раз, когда я сказала «спасибо» свекрови от чистого сердца. — Ой, да брось! Не чужая ведь. — она от меня отмахнулась и забрала свою внучку из моих рук. — Пойдём, красавица. Мама пусть собирается, а мы не будем ей мешать. Поедешь жить к бабушке, солнышко? Конечно, поедешь. Бабушка будет рассказывать тебе сказки, ходить с тобой гулять, заплетать тебе косички… Слушая нежное воркование свекрови, я не верила своим ушам. Она всегда говорила, что ребёнка я нагуляла, и что она даже близко не подойдёт к моему «отродью». Я собрала вещи и мы переехали к свекрови. Любовь Николаевна освободила для нас большую комнату, а сама перебралась в маленькую. Я удивлённо хлопала глазами, а свекровь мне заявила: — Ну, что вылупилась? Ребёнку место нужно, скоро уже ползать начнёт вовсю. А мне одной много места не надо. Располагайтесь, ужин через час. На ужин она предложила мне овощи на пару и варёное мясо со словами: — Ты ведь кормящая мать. Конечно, если хочешь, я могу что-нибудь поджарить. Но диетическое для ребёнка лучше. Решай сама. В холодильнике стояла целая батарея баночек с детским питанием. — Пора уже прикармливать, как думаешь? Если тебя этот ассортимент не устраивает, купим другое что-нибудь. Ты говори, не стесняйся. — улыбнулась мне свекровь. Тут я не выдержала и расплакалась. Её доброе отношение было настолько неожиданными, что я была растрогана до глубины души. Обо мне и дочке никто никогда так не заботился, как эта женщина, которую я всегда считала главным врагом в моей жизни. Она меня обняла: — Ну тише, девочка, тише. Мужики — они такие товарищи, ненадёжные. Я сама Лёшку, мужа твоего непутёвого, одна поднимала. Папашка его убёг, когда Лёшке восемь месяцев было. Не позволю, чтобы внучка моя так же росла. Всё, поплакала и хватит. Соберись! Сквозь слёзы я объяснила свекрови, что не ожидала от неё такой доброты, и поблагодарила: — Спасибо Вам, Любовь Николаевна, спасибо большое. Если бы не Вы, я не знаю, куда бы мы с дочкой. — Я сама виновата — сына такого безответственного вырастила. Вот, буду исправлять им содеянное, в меру своих сил. Всё, давай, умывайся и спать иди. Утро вечера мудренее. Дочкин годик мы праздновали втроём: я, дочка и Любовь Николаевна — наша любимая бабушка и ангел-хранитель. Мы, уложив дочку на дневной сон, пили на кухне чай с тортиком, когда раздался звонок в дверь. Любовь Николаевна пошла открывать. — Мамуля, знакомься: это — Верочка. Верочка, это — моя мама, Любовь Николаевна. Мамуль, мы у тебя перекантуемся полгодика? А то с работой неважно, дальше снимать — средства не позволяют. Услышав голос мужа, я побледнела. Я испугалась, что сейчас свекровь их пустит, а нас с дочкой выгонит. На глаза навернулись слёзы. — А ну, пошёл вон отсюда! И девку свою забери. Жену с грудничком обобрал и бросил без копейки на съёме, не думал, на что она жить будет? Вот тебе жизнь за неё и ответила. Давайте, уходите, бессовестные. А ты, Вера, будь поаккуратней — не ровен час, и тебя бросит без гроша в кармане. Я очень ошибалась в свекрови, и сейчас мне стыдно за ту нелепую вражду. Моя свекровь стала мне даже не второй мамой, а первой. Мы с Любовью Николаевной прожили под одной крышей 6 лет, пока я не вышла замуж. На моей свадьбе, она заняла почётное место мамы невесты. Дочка ходит в школу, а младший сыночек скоро появится на свет. Любовь Николаевна с большим нетерпением ждёт Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Спеша на важную сделку, миллионер отдал ключи от коттеджа бродяжке с младенцем — и не пожалел Андрей выскочил из машины встав в лужу. Пробка стояла бесконечная. До встречи двадцать минут, а впереди ещё три километра. Полгода переговоров летели в трубу. Он побежал под ливнем, пригнув голову. Остановка показалась сквозь дождь — облупленная, с разбитым стеклом. У стены стояла девушка. Насквозь мокрая. В руках свёрток с краешком детской шапочки. Под глазом синяк — старый, жёлто-зелёный. Андрей не знал, зачем остановился. — Вам идти некуда? Молчание. Она только прижала ребёнка сильнее. Он достал ключи, снял со связки один, написал адрес на визитке. — Поезжайте сюда. Там тепло, еда в холодильнике. Возьмите такси. Сунул ей купюры и побежал дальше, не дожидаясь ответа. Сделку закрыли за час. Партнёры недовольно смотрели на его мокрый костюм, но подписали. Андрей сидел в машине и думал: что он вообще сделал? Отдал ключи от дачи незнакомой девушке с синяком под глазом. Мать приедет туда через неделю — и что он ей скажет? Приехал на дачу в десятом часу. Свет горел в окнах. Хорошо это или плохо? Открыл дверь. В доме пахло супом. Девушка стояла у плиты в материнском халате. Ребёнок спал в углу на диване, обложенный подушками. — Я сварила ужин, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы, наверное, не ели. Там только крупы были и овощи, но я сделала как смогла. Андрей молчал. Она повернулась. Без синяка лицо было бы простым, даже невыразительным. Но глаза цепкие. — Спасибо за дом. Я уйду завтра, если надо. Просто дайте переночевать. — Оставайтесь, сколько нужно. — Мне некуда идти. Совсем. Но я не попрошайка. Я буду убираться, готовить, что хотите. Только не выгоняйте сразу. — Я не собираюсь. Она кивнула, налила суп в тарелку. — Ешьте. Остынет. Он сел за стол. Суп был простой — перловка с морковью. Но горячий и густой. — Как вас зовут? — Надежда. — Откуда синяк? Она помолчала, потом пожала плечами. — Мужчина был. Больше нет. — Куда делся? — Ушёл из жизни некоторое время назад. Сердце. Андрей отложил ложку... — И вас выгнали? — Дом был не на мне. Жена его приехала и сказала — собирайся. Я собралась. ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

Далее вижу ситуацию, которая заставляет меня улыбаться до сих пор. Парни эти, увидев падение бабули, всем скопом бегут к ней (ну как бегут — пару метров очень быстрым шагом). Подхватив под руки, они ставят бабулю на ноги. Двое мечутся собираются пакетики и вещи разлетевшиеся вокруг, двое как электро-веники обстукивают ее со всех сторон он снега, а еще один стоит поправляет платок на голове и застегивает расстегнувшиеся пуговицы у пальто. Я в шоке, бабуля вообще стоит испуганная, вытаращив глаза и не зная как реагировать, изредка выдавливая «Спасибо». Явно такое у неё впервые, знаете, когда стереотипы в один миг рушатся, ты не понимаешь, в том ли ты мире оказался. Вот это читалось на лице у этой бедной бабульки. А следующий момент порадовал меня не меньше. Один из собирающих пакеты подходит к своему «напарнику», что то говорит ему и тот практически бегом скрывается из вида. Первая моя мысль — «ну вот… все объясняется… подрезали у бабули кошелек, воспользовались ситуацией». Начинаю придумывать план «как задержать преступника и не получить пи***лей самому». Все это время оставшаяся бригада окружила бабулю и что то с ней обсуждают. Бабушка от шока отошла, стоит улыбается уже. Не прошло и пяти минут — из магазина рядом выбегает тот самый скрывшийся товарищ с пакетом. По полупрозрачному пакету сразу видно — продукты! Подходит к бабуле, что то ей говорит, остальные тимуровцы поддакивают и смеются. Далее двое и компании берут пакет, бабулю под руку и медленно чешут по прежнему направлению пенсионерки, а остальные идут в противоположную. Я стою в шоке, улыбаюсь как дурак на всю улицу. Хулиганы завидев меня, улыбнулись мне в ответ, словно говоря «Это же наше всё, нужно беречь и помогать!». У меня все, товарищи))) Делай добро! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- Знаешь что, ты беги домой, а то темно уже, а я поищу твоё письмо. Договорились? - Хорошо... А вы точно отправите, если найдёте? - Точно, обещаю! Я знаю, что Дед Мороз знает всё, что пишут ему дети. Даже если не найду, всё равно он подарит тебе что-то... Мальчик рукавом пальто вытер лицо и убежал. Вот же бедняга. Писал, старался, а тут такой конфуз вышел... Денис улыбался, вспоминая, как находил под ёлкой подарки, думая, что это Дед Мороз прочитал его письмо и принёс. Как давно это было... Уже скоро его сынок тоже будет писать письма, а пока ему только четыре года, не умеет ещё... Денис пошёл дальше, смотря внимательно под ноги, но ничего не было. Эх, жалко мальчишку, что-то же просил там, надеялся... Вдруг заметил угол конверта, торчащего из сугроба. Выдернул за кончик. Посмотрел, оно! Бумага намокла, Денис бережно убрал письмо в сумку, чтобы не порвать. Дома жена Варя готовила ужин, сынок Максим играл с машинками. Денис любил свою семью и всегда с радостью шёл в уютную квартиру. - Варь, представляешь, иду сейчас, а на скамейке пацан сидит лет восьми, плачет горькими слезами. Письмо Деду Морозу потерял. А я нашёл вот. Давай глянем, что там... Денис достал из кармана конверт. Детским почерком написано – Дедушке Морозу от Саши Леонова. - Ну что, откроем, глянем, что он там попросил? - Давай. Всё равно это письмо дальше почты не ушло бы никуда... Денис аккуратно открыл конверт и достал тетрадный лист в клеточку, сложенный пополам. И вслух зачитал текст: «Дорогой дедушка Мороз! Пишет тебе Саша Леонов, проживающий по ул. Ленина 97. Мне девять лет, учусь в третьем классе. Мне нравится играть в футбол, бегать с пацанами. Я живу с мамой Верой и бабушкой Лидой. Мы недавно переехали в старенький домик, в котором нам разрешили жить добрые люди. Раньше мы жили с папой в другом городе. Папка пил водку, а потом бил маму. Часто и мне доставалось. Мама с бабушкой Лидой – это папина мама, всё время плакали, и я вместе с ними. Нам было плохо с папой. Поэтому мы сбежали и взяли бабушку с собой. Дедушка Мороз, я хочу попросить у тебя, чтобы ты помог найти маме новую работу. Она моет полы, но ей нельзя наклоняться, спина больная. А ещё подари, пожалуйста, маме новое платье, а то старое у неё порвалось уже. Мама высокая у меня и стройная. И очень красивая! Для бабушки привези, пожалуйста, таблетки чтобы колени не болели. Бабушке тяжёло ходить, хотя она ещё не старая. И ещё бабушка мечтает о тёплом махровом халате, а то она мёрзнет. Бабушка маленькая, худенькая у нас. А я мечтаю о красивой ёлке с огоньками и разноцветными игрушками. Раньше мама ставила ёлку и у нас был праздник. Пока папка не напился и не свалил ёлку... Очень жду тебя, дорогой дедушка. Саша Леонов. " Денис закончил читать и посмотрел на жену. У той в глазах стояли слёзы. - Боже, как это трогательно... Бедный мальчик... Сбежали от алкаша, денег не хватает теперь ни на что... Какая светлая и добрая просьба, это сейчас такая редкость, чтобы дети просили что-то для мамы и бабушки. И заметь, для себя, кроме ёлки, ничего не попросил... - Да уж, натерпелись видно от папашки... И свекровь с собой взяла женщина, не бросила. Хорошие, видно, люди. Слушай, а что если мы осуществим мечту мальчика, а, Варя? Что думаешь? - Это было бы чудесно, Денис. Я росла в такой семье, ты же знаешь, как отец пьяный нас гонял, сколько натерпелись... Жаль только, что мама моя так и не решилась уйти от отца. Пока он не умер, покоя не было... - У нас на работе требуется администратор, можно предложить этой Вере. Зарплата вполне достойная, и полы мыть не надо, – вспомнил Денис. - Давай попросим у Семёновых костюмы Деда Мороза и Снегурочки, и придём к этому Саше домой? Пусть ребёнок верит в чудо... Устроим праздник! Я куплю таблетки для артроза бабушке, которые выписывал маме врач, думаю, они примерно одинаковые по составу с другими. А ещё халат махровый бабушке и платье для мамы, у неё размер примерно как у меня, судя по описанию. Что-то недорогое, но качественное и красивое можно найти, сейчас скидки как раз перед Новым годом. Деньги у нас, к счастью, есть. Почему бы не сделать доброе дело, Денис, как считаешь? - Я за! Какая же ты у меня добросердечная, Варюшка... Денис обнял жену. Какое счастье, когда мысли сходятся, и полное взаимопонимание в семье. На следующий день Варя купила простое, но красивое темно-зеленое платье, махровый халат нежно – розового цвета, таблетки для бабушки, конфеты, мандарины, ёлочные игрушки. Денис решил ещё купить недорогой смартфон для Саши, вряд ли он у него есть. Договорились с друзьями, у которых были костюмы Деда Мороза и Снегурочки, чтобы они дали на вечер. Денис купил небольшую пушистую ёлочку для Саши и себе заодно. Варя и Денис нарядились в костюмы, взяли большой мешок, который шёл впридачу к костюмам и сложили туда подарки. Денис загрузил в багажник ёлку, и они поехали по адресу, указанному на конверте. Сын Максим был у бабушки. Старенький ветхий домик, покосившийся забор. В окне горел свет, значит, дома... Денис взял ёлку, Варя мешок, и тихонько зашли во двор, постучали в дверь. - Кто там? – дверь открыла высокая светловолосая женщина лет тридцати пяти, очевидно Вера, мама мальчика. Увидев Дед Мороза растерялась. - Ой, а мы не заказывали такую услугу... Вы, наверное, ошиблись адресом... - Здесь живёт мальчик Саша Леонов? - Да, это мой сын... - Мама, кто там? – раздался детский голос. Саша в домашних спортивных штанах и свитере выскочил в коридор из комнаты. - Ой... Дедушка Мороз! - Здравствуй, Саша! Я получил твоё письмо, и вот мы здесь с внучкой Снегуркой! Принимай гостей! - Мама, мама, он всё – таки получил моё письмо! Тот дядя нашёл его и отправил, как и обещал! Как здорово! Заходите! – радостно закричал мальчик. Вера улыбнулась и пропустила их в дом. Из комнаты вышла бабушка, невысокая стройная женщина. Увидев ёлку, глаза мальчика загорелись радостным блеском. - Это нам ёлочка? Какая красивая и пахнет Новым годом... - Да, Саша, у всех детей должна быть ёлка – красавица. Вот игрушки и гирлянда, сами украсите потом. А ещё я приготовил подарки. Но ты должен рассказать что-то или спеть. Так уж у нас заведено, у дедов морозов... Денис разговаривал басом, как, по его мнению, должен говорить Дед Мороз. Саша разволновался и не смог ничего вспомнить. Он с восторгом смотрел на Деда Мороза в красном длинном наряде, с белой бородой, в шапке с мехом. - Саша, я знаю, что ты хороший мальчик, сорока на хвосте принесла. Любишь маму и бабушку, помогаешь им, хорошо учишься в школе. Вот мы принесли вашей семье подарки, которые ты просил. Доставай из мешка сам... Саша восторженными глазами глянул на маму, ища одобрения, та кивнула. Саша робко развязал верёвку и опустил руку в мешок. Халат для бабушки, упакованный в коробку и сверху красный бант. Саша аккуратно снял бантик и открыл коробку. Начал разворачивать халат. - Бабушка, это для тебя! Я в письме писал! Держи! - Мне?! Да как же это... – растерялась бабушка, взяв халат. Накинула сверху и завязала пояс. В самый раз! - Спасибо, Дедушка Мороз и внучок! У меня никогда такого не было, – растрогалась женщина. Затем Саша вручил маме платье, бабушке таблетки. Они изумлённо смотрели на подарки ничего не понимая... Потом Саша достал огромный пакет, полный конфет и мандаринов. Сверху лежала коробка с новым смартфоном. - Это мне? Телефон? Свой собственный? Класс... Дедушка Мороз, родненький, спасибо тебе большое за подарки! Я знал, я верил что ты есть... И ты не подвёл! – со слезами радости прокричал Саша. - Здоровья и счастья вашей семье! А нам пора идти... Денис с Варей забрали пустой мешок и собрались уходить. Саша разглядывал коробку с телефоном, пытаясь открыть. В коридор вышли мама и бабушка. - Скажите, добрые люди, вы кто? Откуда знаете Сашу? - Я нашёл его письмо и решил с женой порадовать мальчика. От чистого сердца примите. У вас славный мальчуган растёт. Возьмите вот письмо сына и визитку, позвоните по номеру, нам требуется администратор, и вы очень подходите на эту должность. Если вам это интересно. - Спасибо большое... Так неожиданно всё это... Сашка рад до безумия, он так ждал чуда, и оно свершилось, благодаря вам... Денис и Варя ехали домой молча. Они испытывали радость, за то, что смогли подарить праздник чудесному мальчику и его семье. Часто дарить подарки намного приятнее, чем получать, особенно когда видишь неподдельную искреннюю радость в глазах ребёнка. Денег, потраченных на подарки было не жаль. Деньги они ещё заработают. А вот эмоции, их не купишь ни за какие деньги... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Однако позднее всё изменилось. Семён много времени проводил у кроватки сына, помогал жене, и она поняла, что все опасения были напрасными. Прошло девять месяцев. Всё это время маленький Толик находился на грудном вскармливании, но потихонечку Рита давала сыну прикорм. Изображения используются на правах коммерческой лицензии. - Пора отучать его уже от груди. Это пацан, а не девчонка, чтобы до трёх лет сиcькoй питаться, - однажды раздражённо заявил Семён. Хоть муж нарадоваться не мог сыну, а с женой он стал вести себя холоднее. Отчуждённость чувствовалась, пусть Рита и старалась не накручивать себя. Когда он в последний раз подарил ей букет, Рита уже и припомнить не могла. А тут муж вернулся домой раздражённым и сходу заявил: - Ты старая уже, пойми это. Нашему сыну нужна молодая мать, а не бабушка! Я ухожу и забираю ребёнка. У меня давно есть другая женщина. Она станет прекрасной матерью для Толика, а ты свою миссию выполнила. Выносила его, родила, поэтому я тебе квартиру оставлю. Развод оформим грамотно. Я тебя не обижу. Прижимая сына к себе, Рита смотрела на мужа и понять не могла – он шутит так? На дворе для такого не первое апреля. Разве можно говорить такие вещи? Сердце ведь слабое, может и не выдержать таких проверок. - Сём, ты сегодня в хорошем настроении? Мне шутки твои совсем не нравятся. Это неприятно и обидно звучит, - прошептала Рита. Она отнесла сына в манеж. Хоть и не понимал многого ребёнок, а всё равно не хотелось, чтобы он слышал от отца такие слова. Даже если и шутки это, а интонация у Семёна была злая какая-то. - А я не пошутил. Разве я похож на шутника? Я действительно уже давно встречаюсь с другой женщиной. Она красивее тебя, умнее, а самое главное – моложе. Именно такая мать нужна нашему ребёнку. Ты уж прости за прямоту, но ты ведь не хочешь, чтобы пацана дразнили, называя его мать старой бабкой? А это случится!.. Лучше сейчас всё предусмотреть. Кроме того, ты не дашь нашему ребёнку достойное будущее, а я обеспечу его всем необходимым. Ты только истерики не устраивай, ладно? Мне и так тошно. Всё-таки пятнадцать лет вместе прожили. Жалко мне тебя, но жизнь штука суровая. Делать вид, что у нас всё хорошо, и я счастлив в браке с тобой, больше не могу. - Я не отдам тебе ребёнка, - заявила Рита и пошатнулась, не веря собственным ушам. Как же так? Как её муж смел говорить такие жестокие вещи? Почему он вообще осмелился заявить такое? Забрать у неё сына? Нет… у него ничего не получится. Рита так долго ждала ребёнка, и она никогда не расстанется с малышом. - Я не спрашиваю твоего разрешения. Если ты не согласишься по доброй воле, я вышвырну тебя из квартиры. Куда ты пойдёшь? К матери, у которой семеро по лавкам? С тобой ребёнок будет жить в нужде. Посмотри на свою сестрицу. Живут впроголодь, дети ничего не видят. Я в состоянии обеспечить ребёнка финансово, а ты – нет. Когда ты в последний раз выходила на работу? Рита действительно давно не работала. Муж говорил, что она много нервничает с детьми в школе, и если хочет забеременеть, то должна абстрагироваться. Он настоял, что зарабатывает достаточно и способен обеспечить семью. Погрузившись в лечение, Рита уволилась из школы и всё свободное время посвящала семье. - Ты не посмеешь забрать сына, - процедила Рита. – Если хочешь уйти к другой, уходи. Я не стану препятствовать твоему общению с ребёнком, но расти он будет со мной. Как ты смеешь даже мысль себе допускать, чтобы разлучить меня с ребёнком? - Не нужно переводить всё в драму. Ты сделаешь хуже сыну, если закатишь истерику. Я предложил тебе самый безболезненный вариант развода, а ты решай уже сама – готова согласиться или в итоге останешься ни с чем. Рита боялась мужа. Он работал в суде, у него было немало связей, и если он на самом деле решил отнять ребёнка, он может так поступить, не дрогнув. Как уговорить Семёна не обходится так жестоко с нею и ребёнком, женщина не знала. Она понимала, что слёзные мольбы Семёна не тронут. Никогда не трогали. Рита привыкла за годы брака ублажать мужа. Она никогда не шла против его воли, старалась оставаться примерной женой, но быстро надоела ему. Столько лет стараний, чтобы теперь он заявил, что отнимет ребёнка? Эту ночь Рита не сомкнула глаза. Она всё боялась, что уснёт, а когда проснётся, мужа и сына уже не будет рядом. Семён не спешил съезжать из квартиры, хоть ночевать домой стал возвращаться реже. Рита надеялась, что он оставит их и не станет воплощать свои угрозы в жизнь, но однажды в дверь квартиры постучались полицейские. Рита точно знала, что это муж их подкупил, чтобы отвлечь её внимание. Риту обвинили в систематических пьянкaх, плохом обращении с ребёнком, и повезли в участок. Сын остался с удобно вернувшимся ко времени отцом. Рита молила мужа остановиться и не совершать такую ошибку, но он не слушал, а полицейские не стали дожидаться. Женщину увезли в участок, где продержали трое суток. Вернулась Рита уже в пустую квартиру. Вечером Семён приехал и предупредил, чтобы жена даже не дёргалась, не пыталась идти против него. - Я показал тебе свою власть. Провернёшь что-то, и горько пожалеешь об этом, потому что я могу запрятать тебя в тюрьму и cгнoить там. - Ты ужасный человек. Действительно думаешь, что сыну так будет лучше? С чужой тёткой? Она никогда не сможет дать ему материнской любви. – Слёз не оставалось, только пустота и холодное безразличие к жизни. Поддерживало Риту желание бороться. Она не могла опустить руки окончательно, потому что от её уверенности зависело будущее сына. Нельзя сдаваться. Можно было найти какую-то управу на мужа, но пока не было и единой мысли – где искать. - Даже представить себе не сможешь, какая она заботливая мать. Она так полюбила Толика, что порой мне кажется, будто бы она его и родила. Так что ты прости, дорогая, но решение своё менять я не буду. Эти три дня нужны были мне, чтобы убедиться, что принял верное решение. Ты бабка, а не мать, а моя новая женщина… она идеальна во всём. Семён ушёл, громко хлопнув дверью, а Рита скатилась по стене, чувствуя, как её колотит. Она должна была придумать что-то. Нельзя просто позволить им отнять единственную отраду, которая была у женщины. Её кровиночка, маленький сыночек. Наверное, он испугался, не увидев маму? Сердце сжималось от горечи. Как с ним на самом деле обходится любовница мужа? Если на глазах у Семёна она сюсюкалась с ребёнком, то оставшись наедине, могла вести себя иначе. Рита позвонила сестре и рассказала о своей проблеме. Она знала, что муж той работает в правоохранительных органах. Возможно, он сможет помочь? Хотя бы советом? Подсказать, куда ей двигаться дальше, куда обратиться? Однако он развёл руками. - Ты прости, но если у него такие связи, то вряд ли ты сможешь бороться. - Но это ведь невозможно! Такая вседозволенность не должна существовать. - Она существует, Рита. Говорят, клин клином вышибают. Если хочешь бороться со своим мужем, тебе важно найти человека, способного прижать его к стене. Семён подал на развод. Рита рассчитывала, что сможет хотя бы судью убедить не разлучать её с ребёнком. Она не видела Толика уже две с половиной недели, с ума сходила от отчаяния. С каждым днём какая-то частичка души умирала. Приехав в суд, Рита узнала, что заседание перенесли. Коллега её супруга, Татьяна, с пониманием посмотрела на женщину: - Его уже судьба наказывает за то, что так обошёлся с тобой. - Что вы имеете ввиду? – удивилась Рита. - Так ты не знаешь? Заседание перенесли не просто так. Семён попал в аварию. Он сейчас в больнице в тяжёлом состоянии. Рита ахнула. Она переживала, что ребёнок в этот момент мог находиться в машине, но Татьяна поспешила заверить, что Семён был один. Ребёнок сейчас, скорее всего, с его новой пассией, а где та живёт, никто не знал. Рита извелась. Она чуть с ума не сошла. Женщина помчалась в больницу, но к мужу её не пустили, так как он находился в реанимации. Даже узнать не у кого было, где сейчас Толик, и мысль, что её сыну плохо, съедала Риту. Когда в дверь квартиры позвонили, женщина не хотела открывать. Мало ли кто пришёл? Она не собиралась принимать гостей. Однако что-то ёкнуло. Не спрашивая, кто там, не глядя даже в дверной глазок, Рита открыла и ахнула. Она схватила сына в объятия и заплакала вместе с ним. Молоденькая девушка смотрела на Риту с презрением. - Забирайте своего ребёнка. И мужа своего забирайте. Врачи говорят, что он теперь будет прикован к инвaлиднoмy креслу, а я о такой жизни никогда не мечтала. Это не для меня. Живите дальше, как знаете. Рита не слушала девушку, даже не смотрела на неё, не помнила даже, как та ушла. Она обнимала сынишку, покрывала его исхудавшие щёчки поцелуями и шептала, что больше они никогда не разлучатся. - Ты моё сокровище, сынок! Мама больше никогда тебя не упустит. Обещаю тебе, - бормотала Рита. Женщина радовалась, что сын вернулся к ней. Однако она боялась, что как только мужа выпишут из больницы, он решит продолжить начатое, разлучит её с ребёнком. Рите предложили работу в деревенской школе, далеко от города. Она задумалась, что могла бы согласиться. И жильё там предоставляли. Там жила её старая знакомая, с которой Рита когда-то вместе училась. Нарадоваться не могла, говорила, что воздух свежий, люди хорошие. Она убеждала Риту, что и сыну её лучше будет учиться там, ведь меньше хулиганов, больше возможностей учиться, а не бегать за школу с друзьями. Теперь Рита задумалась, что это был бы идеальный вариант для неё. Мама её старой подруги могла бы помогать с Толиком первое время. Решив, что именно так и поступит, Рита начала оформлять документы. Она лишь единожды навестила Семёна в больнице. Муж действительно никогда уже не сможет ходить из-за повреждений позвоночника. - Ты же меня не оставишь теперь, Ритка? – жалобно спросил мужчина. – Мы пятнадцать лет вместе. Ну, попутал меня бес, теперь же не рушить всё, а? Давай начнём всё сначала? Клянусь, что больше никогда не предам тебя. Я же жалел, что так с тобой поступил, уже собирался вернуться вместе с сыном. Слушая лживые слова мужа, который беспокоился лишь о том, чтобы было кому подать ему стакан воды, Рита смотрела на него и не понимала, как не разглядела фальшь раньше. Они прожили много лет вместе, и она любила Семёна всем сердцем, а теперь видела, каким чёрным было его сердце всё это время. Он только о себе и заботился. Только о себе одном переживал. - Мы с сыном уезжаем. Тебе теперь ребёнка никто не оставит, потому что о себе толком позаботиться не сможешь. Квартира твоя остаётся. Делай с ней, что хочешь. Может, перепишешь её какому-то дому инвaлидoв, и за тобой будут ухаживать, а может, стимул появится, чтобы всё-таки встать на ноги, вопреки прогнозам врачей. Я не знаю, что ты решишь дальше, Сёма, но на этом наша история заканчивается. Я никогда не смогу простить тебе предательство. Ладно хотел уйти сам, но то, что отнял у меня сына, и мы столько времени жили в разлуке – не прощу никогда. И в няньку твою превращаться не собираюсь. Выздоравливай. Семён кричал, что Рита зря пошла против него, и он обязательно сделает всё, чтобы отсудить у неё сына, да только теперь у него руки были связаны. После выписки, его определили в специальное учреждение, так как предстояла длительная реабилитация, а сам он пока даже в туалет не мог сходить нормально. Бумеранг настиг Семёна слишком быстро. Однако мужчина своей вины не признавал. Он проклинал судьбу, водителя, вылетевшего в тот момент на встречку. Семён винил всех, кроме себя любимого. Он считал, что Рита просто обязана была остаться с ним и ухаживать, помогать ему, ведь он столько лет прожил с нею. И хоть планировал уйти к другой, а ведь обстоятельства изменились. Теперь жена должна была прыгать перед ним, помогать ему во всём, исполнять все его прихоти. Он ведь исполнял её, когда была беременна. Семён не видел своей вины и не понимал, почему жена предала его и оставила, ведь теперь он готов был продолжать жить в браке с ней и вместе воспитывать сына. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

признавать и всё тут. А Настя, зная, что её сыночку ждать нечего, и чтобы он не плакал, сама стала покупать ему что-то. Как придут к родителям, она незаметно достанет подарочек из своей сумки, протягивает Егорке и говорит: - Вот, сыночек, тебе от бабушки и деда, тебе первому. А он радостный бежит их обнимать, спасибо говорить. Да те и не посмотрят на него. Так случилось, что… Так случилось, что заболела Настя. Болезнь непростая, коварная, чувствует, что недолго ей осталось. А кто потом за сыном присмотрит? Не принимают его, за чужого считают. Стала она его всему учить: - Егорушка - сынок, ты как одежду испачкаешь, так налей в тазик воды и постирай, посмотри, как надо. А если пуговица отпадёт или порвёшь что - то, вот как нужно пришить. Всему его мать научила. Когда мальчик пошёл в пятый класс, Настя умерла. Отец запил - загулял, про сына забыл совсем. К бабке с дедом из школы и из органов опеки приходили: - Что ж у вас ребёнок один дома, без присмотра? Раз отец пьёт, возьмите мальчика пока к себе. Если ничего не изменится, придётся решать вопрос о лишении отца родительских прав. Подумали они, да и решили взять опеку над внуком, да и копейка не лишняя. Кроме него у стариков ещё два внука, каждый день в гости приходят. Егорка, как мать его учила, всё по дому помогал, был послушным, но почему-то всегда и во всём был виноват. Братья напроказничают, а достаётся ему. Бабушка из магазина, бывало, придёт, Егорка к сумкам: - Что там вкусненькое бабушка принесла? О, прянички! Да только попробовать не успеет, бабушка больно ударит по руке. Все отдыхают, а его в огород отправят грядки копать. А ему и не трудно, всё сделает, как надо. Придёт уставший, голодный, переоденется, руки намоет, и на кухню. Хотел суп в тарелку налить, как вдруг бабушка следом заскочила, заругалась: - Не трожь! У меня ещё ребята не покормлены! Так и жил Егорка, без любви и ласки. Несмотря на то, что и уроки-то ему было делать некогда, в доме всегда какая-то работа находилась для него, - учился он хорошо, учителя хвалили: - Молодец, бабушка, хорошо внука воспитываете, и учится хорошо, вежливый, и в школу всегда опрятный ходит. И невдомёк никому было, что Егорка сам себе и стирал, и гладил, и зашивал. Но вот годы учёбы позади, надо дальше куда-то ехать учиться. Но об этом никто и речи не заводил. Он просился у бабушки, та только отмахивалась: - Да какая с тебя учёба? Дома дел невпроворот. Учёба, ишь чего удумал! Сиди уж! Зато об остальных внуках бабушка очень беспокоилась, всё куда-то в города родственникам названивала, просила взять к себе на время учёбы. Через некоторое время приехал дядя Андрей Валентинович, который был бабушкиным двоюродным братом. Дядя работал директором завода в большом городе. Он откликнулся на просьбы родственницы и решил взять одного из внуков к себе пожить на время учёбы. Свои дети у них с женой уже взрослые, почему не помочь в хорошем деле? Пожил он недельку, понаблюдал за внуками, поговорил с ними, а потом и говорит бабуле: - Ну, Глаша, собирай внука, пора. Скоро уже вступительные экзамены у него, поедем мы. Обрадовалась она: - Толенька, беги домой чемоданы собирать. Дядя Андрей тебя возьмёт с собой. - Толенька? Нет, ты Егорку собирай. От твоего Толеньки толку не будет, а Егор уже человек! Не ожидала такого бабуля, насупилась: - Да кто ж теперь у нас всё делать будет, по хозяйству помогать? - А как кто? Толенька с Васенькой и будут. Да можешь и не собирать ничего, - Андрей Валентинович видел, что подросток давно уже из брюк вырос, а на его единственном свитере были заплатки на локтях, - мы и там всё ему купим. Так началась другая жизнь у Егорки, где он впервые почувствовал себя человеком. Жизнь его сложилась удачно. Он закончил институт, стал работать на заводе, где директором был дядя Андрей. А когда с годами поднабрался опыта и пришло время Андрею Валентиновичу уходить на пенсию, он передал бразды правления Егору. - Теперь я могу уйти спокойно, завод в надёжных руках. Егор женился, они с женой вырастили и воспитали своего сына и двух приёмных детей. И ни один из них ни разу не почувствовал, что кто - то в семье неродной, всех любили одинаково... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

отдал ему сумку а сам ушел....бедный опять ничего не понял и решил открыть сумку а там были миллионы . на эти деньги он купил себе дом, машину , поменял имя ....Однажды днём он ехал на своей машине и встретил шикарную девушку . онабыла очень красивой. Они познакомились стали общаться и в дальнейшемона переехала к нему жить . Как то утром в дверь позвонила пожилая женщина . Она просила у него поработать домохозяйкой за бесплатно , но он стал говорить что у него есть деньги и он может заплатить. ...она стала у них работать . Через некоторое время он решил жениться на этой девушке и позвал на свадьбу своего друга . НА свадьбе все веселяться ,все рады ,и тут богатый друг взял микрофон и говорит : .... БРАТ, апомнишь как мы дружили? а помнишь как я убил человека а ты всю винувзял на себя ? а я всё помню брат. ....БРАТ , а помнишь когда ты пришелко мне в дом а я тебя прогнал ? а знаешь Почему ? так знай брат потомучто у меня дома были менты ....брат а помнишь того старика которыйоставил тебе сумку с деньгами ?это мой отец ....А помнишь ту женщинукоторая пришла к тебе работать за бесплатно домохозяйкой ?это была моя мать....БРАТ а эта девушка что сегодня стала твоей женой это моя сестра...ТАК БРАТ,Я ОТДАЛ ТЕБЕ САМЫХ ВАЖНЫХ В МОЕЙ ЖИЗНИ . ОНИ-ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ.Я ОТДАЛ ТЕБЕ СВОЮ ЖИЗНЬ , БРАТ ..... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Так и ходила она на работу и подкармливала бомжа. А одним утром идет, а его нет, и вечером нет, и на следующий день нет! «Где же он?? Может в другой двор подался?» Обыскала все дворы — нет. А на сердце тревога и все тут... Нашла она его в больнице (мир не без добрых людей). Побитый, голодный, грязный, а как ее увидел глаза аж засветились!!! Жизнь в них проснулась! — А я Вас и не ждал. Только надеялся и верил! Меня Сергей зовут. Простите, наверное неудобная ситуация. А Вас даже угостить не чем не могу, сводить никуда … — Дурак ты, Сергей! Угостить, сводить… Я жить без тебя не могу! С больницы забирала его подруга. Шли они рядом. Сергей держал ее за руку слишком крепко — вдруг это все сон и она сейчас исчезнет? Прошло уже 19 лет. Они пожилые люди. У них есть дети. Свой бизнес. Две машины, 5ти комнатная квартира, дача с бассейном. А он все так же крепко держит ее за руку — а вдруг она исчезнет?.. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

крепкая женщина, еще как-то держалась, но и она враз одряхлела, осунулась... Как ребенка хоронили я не видела. Мне хватило уже того, что я слышала, как мальчик умирает по телефону. Слышала его слабые хрипы, звук работающей аппаратуры в палате, и нервную суету врачей. А потом еще двое суток не отходила от подруги и вместе с ней металась по городу, улаживая все необходимые дела, связанные с этой трагедией. На третьи сутки меня сменили наши девочки, которые к тому моменту распихали своих детей и смогли приехать... Так вот, девочки потом говорили, что маму погибшего малыша с огромным трудом удалось оторвать от крошечного гробика. И потянулись дни. Первые 9 дней у подруги мы с девочками сменяли друг друга, чтобы она ничего не сделала с собой. А на 9й день, после того, как мы с ней съездили на кладбище к ребенку, она сказала: "Езжайте к своим деткам, вы им сейчас нужнее, чем нам с сыночком. Никуда я не денусь." Отключила телефоны и пропала. Мы каждый день звонили родственникам этой бедной женщины, чтобы убедиться, что она хотя бы жива. А сегодня днем она сама позвонила мне. Она больше не плакала, разговаривала почти спокойно. Мы поговорили о празднике, о детях, об общих знакомых... Потом подруга вдруг замолчала на минуту и торопясь, сглатывая слова и перебивая сама себя рассказала вот что. "Знаешь, у нас дома что-то такое происходит. Непонятное что-то. Ты же понимаешь, я плачу целый день, все смотрю на фотографии сыночка и вою... Ничего не могу с собой поделать. Совсем тоскливо стало, когда муж убрал его кроватку и на ее место снова поставили стол с иконами. Мне так плохо было, что я плохо помню первые несколько часов. Помню, что каталась по полу от тоски и отчаяния, а муж все курил, не говоря ни слова. Потом я отрубилась. То ли уснула, то ли впала в обморочное состояние, а потом уснула. Не знаю. Но когда я проснулась утром и, увидев фотографию моего мальчика, снова заплакала, все иконы попадали. И так было раз за разом, изо дня в день. Стоит мне заплакать - иконы падают. А после 9-го дня мне каждую ночь снится мой малыш, весь мокрый, я всю ночь меняю ему пеленки, переодеваю его, а он все равно весь мокрый, как будто не в коляске лежит, а в ванночке с водой. Сегодня ночью мне другой сон приснился. Как будто стоит сынок, уже подросший, вроде как годика два ему, за стеклянной стеной, плачет и приговаривает: "Мне мокро, ты меня слезами залила, мама. Я кушать хочу. Дай мне покушать, покорми меня, мамочка." И, ты, знаешь, как отрезало. Я сегодня еще не плакала, и постараюсь держать себя в руках, хоть и тяжело. Да и помянуть его надо, все-таки." Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

На перроне осталась стоять сиротливая высокая фигура, с чемоданом на колесах и сумкой через плечо. Вскоре она отправилась в сторону вокзала, туда, где одиноко стояла пара машин такси. Таксист дремал, когда в окно постучали. Красивая высокая женщина с гордо посаженной головой, тонко очерченными бровями, гладким пробором волос назвала адрес. Таксист пытался шутить, задавал вопросы, но потом поймал усталый отсутствующий взгляд пассажирки и замолчал. Женщина хмурилась, вглядываясь в ночные сумерки. Лицо ее было спокойным и каким-то застывшим. – Вы подождёте меня минут пять и поедем на другой адрес, хорошо? Она вернулась из подъезда, и правда, быстро. Поехали дальше. Дом, к которому они подрулили – не её. Точного расположения пассажирка не знала. Таксист помог втянуть тяжёлый чемодан на четвертый этаж, и даже помог разобраться с замком – дверь поддалась не сразу. Видимо, квартира съёмная – интуитивно догадался таксист. А женщина шагнула в пространство чужой для неё квартиры, огляделась. Больно закусила губы, чтоб не расслабиться, не позволить себе слёзы. Все же хорошо! Все именно так, как она и хотела. У неё получилось все задуманное. По крайней мере пока – всё идёт, как надо. Осталось осуществить самое главное. Она сняла обувь, прошлась по зашаренному ковру, осмотрелась. Заглянула на кухню. Спать не хотелось, хоть в поезде спала она плохо. Но пока было даже страшно засыпать на чужой постели, в чужой для неё квартире, в чужом городе, среди чужих совсем людей. Но не этого ли она сама и искала? Она прошла на кухню, открыла шкафы. В принципе, все, что нужно для проживания здесь в течении месяца-двух тут было. Ей вообще сейчас хватило бы одной кастрюли и чайника. Казалось, время остановилось, и теперь нет смысла ни в чем. Только б скорей, только б дождаться и осуществить все именно так, как хотелось. Она встала у окна – двор и такая же пятиэтажка. Завтра сходит она на разведку, надо найти магазин, но ни ближайший, а подальше. И ещё надо понять, как проехать в единственный в этом городке родильный дом, выяснить, какой туда ходит транспорт... Завтра позвонит она дочке. Наврет, что сломалась камера и она никак не может сфотографировать море. И Лерка совсем не расстроится. Потому что море поздней осенью мало кого интересует. Да и сейчас у них с Олежкой другие проблемы. Во-первых – они остались одни в квартире и это несомненно их обрадовало, во-вторых – они ждали первенца, к концу января ждали. А то, что мамочка их могла опередить – даже не догадывались. А она, конечно опередит, у неё ребенок появится уже в этом году. Это она точно знает и без врачей. Эх, Инка! Что ж ты натворила! – она легла на диван, не раздевшись, не постелив белье. Реветь хотелось очень, но нельзя. Сейчас точно надо быть собранной. Врать – стало в последнее время привычным состоянием для Инны. Казалось, она и сама верила в свою ложь, так проникла в эти фантазии. Врала на работе, когда в сезон самой ответственной работы сочиняла историю о страшной боли в пояснице, о горящей путевке в санаторий, о том, что ей очень надо подлечиться, иначе... иначе какая уж новая должность... Пожилая директор колледжа пошла навстречу – отпустила преподавателя, завуча, в учебный сезон, нашла замену. Врала Инна и своим о том, что эту путевку ей предоставил профсоюз, вспомнив о том, сколько лет она отдала родному учебному заведению. Врала близким и приятельницам, что пьет гормональные, лечится и поэтому полнеет на глазах. О беременности в возрасте – 45, да ещё и у Инны Евгеньевны – женщины незамужней, женщины самых примерных правил, никто даже и не подумал. Врала себе ... И вот эта ложь была самой страшной. Выход у неё был один – ребенка оставить, отдать в хорошие руки. И это должно случиться здесь, в этом городке. Здесь... Здесь ей помогут все осуществить. Инне всю жизнь было нелегко. Нелегко в детстве, когда ещё в школьные её годы сгорела мама за два месяца буквально. Жили они в поселке, отец пил. И уже тогда Инна научилась быть замкнутой – о том, что происходит дома рассказывать было стыдно. Мать терпела, жалела отца. А когда ее не стало, Инна вынуждена была уехать к тетке. Все, что она могла в те годы, так это уйти с головой в учебу. Это она и сделала. Училась, как не в себя. Сидела в читалке вечерами, запойно глотая десятки книг, поначалу чтоб не стеснять и без того большую семью тетки, живущую в небольшой хрущевской двушке, а уж потом – в читалку тянуло немыслимо Зато после школы она легко поступила в институт, дали общежитие. Тетка, спасибо ей, добилась лишения отца родительских прав, и вскоре Инна начала получать свои первые деньги. Их всегда не хватало, стыдно было перед девчонками-сокурсницами. Инна и тут замыкалась в себе. Тетка замечала, конечно, что племяшка её – девочка замкнутая, и совсем не смотрит в сторону парней. Она и сыграла роль в том, что в двадцать лет, на третьем курсе Инна вышла замуж. Первая из их девчачьей группы. Тогда Инна и поплакала и немного посопротивлялась. Все казалось, что нравится ей патлатый сокурсник, а тетка настойчиво пропихивала ей в женихи молодого друга своего мужа – владельца небольшой торговой точки. Мол, устроена будешь, за такими – будущее. Тетка не виновата, она точно хотела как лучше. Родилась Лера. Поначалу все шло очень даже неплохо. Но через пять лет брака, семья распалась. Муж гулял в открытую, не скрывал. Деньги, которые водились у него, как это часто бывает, ударили в голову. Пошли бани, сауны, девочки. Он решил перебраться в столицу, развернуть там свой бизнес. Он честно заявил, что брак ему надоел. И, оставив Инне двушку, в счёт всех будущих алиментов, и из её жизни исчез. И теперь ей нужно было думать о том, как вырастить дочку. В её трудовой книжке за эти годы значились и профессия учителя русского и литературы, и корректировщика, и журналиста, и методиста ДК, и руководителя кружка центра развития, и специалиста отдела образования, и преподавателя ПТУ. Проза жизни... И сейчас в колледже, где она преподавала, Инна по привычке хватала всю нагрузку, какую ей предлагали и везла на "своем горбу". И вот именно в этом году её кандидатуру рассматривали на место директора учебного заведения. Ответственное время. А Лера сейчас уже не нуждалась так уж сильно в её помощи – у Леры был муж и свой заработок. Лерка вообще выросла позитивная, добродушная и откровенная. Совсем не такая, какой была Инна. Она и была её счастьем, отдушиной, радостным колокольчиком и смыслом жизни. – Мам, сырники сделаешь? Твои любимые. В них кальций. Вера Павловна сказала – больше творогу надо есть. Ага? Инна готовилась стать бабушкой. Только вот бабушке предстояло избавиться от нежелательной беременности, скрыв это от всех. Эту её тайну сначала не знал никто. Инна привыкла держать все в себе. Её проблемы – это её проблемы, и она их решит. Да и предстоящее место директора никак не вязалось с этой историей. Конечно, читатель уже задался вопросом – как женщина столь замкнутая, столь ответственная и скромная смогла забеременеть? Как? Этим вопросом задавалась и сама Инна. Как это вообще возможно – единственный раз поддавшись искушению, сразу угодить в такую ситуацию. В марте они гуляли на дне рождения коллеги. Прекрасная семья, гостеприимная жена, их родственники и друзья. Гуляли в его частном доме за городом, где все собирались и заночевать. Только вот Инна решила, что уедет на такси уже вечером, ночевать в чужом доме ей совсем не хотелось, уж лучше потратиться. Да и не в её это правилах. По соседству с ней за столом оказалась милая Зинаида Семёновна, заместитель директора по воспитательной работе, которая как-то уж совсем мягко и непринудительно, но-таки подпоила Инну значительно. – Хорошо-то как, Инночка Евгеньевна! На улице вон, словно новый год, а мы в тепле, в таком дружном кругу. Давайте выпьем за Вас, за завуча, за умницу такую ... И Инна расслабилась. Ей и правда было сейчас хорошо. Весна в этом году затянулась, мела метель, снежинки бились в стекло, а здесь горел камин, пели какие-то комсомольские песни её юности, танцевали. А когда она начала звонить, вызывая машину, услышала, что дороги замело и в сельскую местность они не поедут. – Вы такси вызываете? – спросил как-то раздраженно родственник коллеги по имени Александр, с которым они уже успели познакомиться и даже потанцевать, хоть и был он здесь не один, а с милой молодой девушкой. Девушка ворковала с ещё более юным другом сына хозяев и косилась на Александра. Александр поглядывал на неё и собирался домой один. Налицо была ссора – Инна догадалась. Но ей, в принципе, было все равно. – Отказываются ехать. Говорят – замело дороги. – Хотите, я Вас отвезу. Я домой собираюсь. – Хочу, – легко согласилась Инна, даже не спросив, не выпивал ли ее будущий водитель. На Инну это было совсем не похоже, но, видимо, благостность атмосферы этого дома и ударившее в голову шампанское и сыграли ту самую решающую роль. Ночь, метель, выхватывающий куски темного лесного пространства свет фар, кружащийся вокруг снег. Они преодолевали гололёд, заносы, но все же встали – забуксовали на лесной дороге, даже не доехав до основной трассы. Александр нервничал, отгребал с силой снег, отдыхал немного в кабине и опять шёл на борьбу с сугробами. А потом вдруг ввалился на водительское сиденье и зарыдал, положив руки на руль и упав на них головой. И так Инне его стало жаль, что она положила руку на его затылок и начала гладить, а он вдруг резко и сильно обнял ее и заговорил быстро и сумбурно о том, как ему не везёт с женщинами и какой он несчастный. – Что? Что я делаю не так? – вопрошал он. И Инна успокаивала, как могла, говорила, что он замечательный, что все будет хорошо... А потом... А потом все и случилось. Когда Инна поняла, что зашли они слишком далеко, не остановилась. Жаль его разгоряченного как-то было. Казалось, именно в этом и есть такая её ... женская поддержка. А ещё – глянула за окно, и стало спокойно: кругом заснеженный лес, и они одни: он и она. И в конце-то концов, что она не женщина что ли? Имеет право. Потом он стеснялся, опускал глаза и даже извинился. А Инна чувствовала себя вполне естественно, и не было у нее ни стыда, ни жалости о случившемся, тем более, что знала – предохранение было. Александр позаботился. Была даже некая гордость, удовлетворение женского самолюбия и уверенности в своих чарах. Выбраться из сугроба им вскоре помогли. Лёгкий укор и стыд возник лишь утром, когда последние градусы шампанского растворились в утреннем кофе. – Мамуль, ну ты даёшь! Я тебя такой, как вчера, никогда и не видела, – констатировала утром Лерка. – Так я такой никогда и не бывала, – Инна говорила чистую правду. Она с трудом припоминала, как приехала домой. И все бы можно было забыть, как алкогольный сон, если бы ... Климакс – подумала Инна. Рановато, конечно. Но может... И на следующий месяц – климакс. Да, её бросало в жар и были все признаки. Она ни с кем не обсуждала, но уже читала и прислушивалась к рассказам коллег об этом периоде. Да. У неё как раз – он. А тут завертелось ... Конец учебного года, выпуск её группы, которую курировала она четыре года. Экзамены, дипломные, хлопоты, суета праздника, учебные дела завуча ... Но однажды летним вечером, когда Лера с Олегом уже торжественно объявили ей о будущем своем ребенке, и уехали к его родителям, решив, что сообщать новость о ребенке нужно исключительно лично, когда дома она осталась одна, вдруг подскочила с дивана от пришедшей мысли – а если ... А если не климакс, то что? Нет! Этого не может быть! С милой улыбкой покупала она утром тесты в аптеке. Ну, не себе ж, конечно, где уж ... в 45-то. Для дочки. Но в ванной дома закрылась сама. Один... второй... третий... Вышла из ванной, едва переставляя ватные ноги, упала в свою постель и закуталась с головой одеялом. Срок? Какой срок ... шёл июль ... А тут как раз курсы повышения квалификации в Тольятти. Там она решилась – зашла в платную женскую консультацию – Вы знаете, в Вашем возрасте рожать нежелательно, – пожала плечами врач лет тридцати пяти, – У позднородящих большой риск и для них самих, и для плода. – Каков выход? – Ну, срок большой. Преждевременные роды по показаниям. Обследуйтесь и тогда ... обязательно что-то да найдется, – врач уже писала направления, – Вы где живёте? – А без показаний и обследования, например, у Вас в городе можно сделать такую операцию? – Ну, что Вы! Кто ж на это пойдет без обследования? Без показаний – только в срок. А без обследования сейчас уже и не рожают. Разве что, если ... Уж совсем неблагополучные. Выплаты же... декретные от этого зависят ... Но знаете, – потихоньку добавила врач, – Сейчас ведь все можно, были б средства. – Скажите, – так же тихо спросила Инна, – а что с ребенком, если вот так ... если будут средства? – Ну, как правило, ребенок умирает, Вы ж понимаете, если мать не хочет, реанимации не будет, а значит... "То есть, на её сроке ребенок может родиться живым..." – это услышала Инна. Сколько ж всего перечитала, перелопатила она за это время! Когда врач сказала ей, что ребенок может родиться живой, а потом умрет, она закрыла тему преждевременных родов. Найти тех, кто захочет усыновить её ребенка для будущей матери не представляется возможным. Тем более, если она вообще решила скрыть факт самой беременности. Инна успокаивала себя – она не против, чтоб ребенок её жил. Жил счастливо, но не с ней, а в молодой приемной семье. Лучшим вариантом для него будет – родиться в срок и оказаться в приемной семье, мечтающей об усыновлении. На таких детей существует очередь. Тем более Инна не относится к социально неблагополучным – не наркоманка, не алкоголичка. Мысли о ребенке она вообще гнала от себя как можно дальше. Особенно сейчас, когда ребенок давал о себе знать – пинался, шевелился. Это будет уже не ее ребенок. Это будет чужой ребенок и не ее дело, как сложится его судьба. Главное – быстро забыть, не нагнетать себя ненужными эмоциями. А она уж точно никак не может себе позволить потерять все то, что она заслужила, чего добилась. Это нарушит счастье дочери. Это – прощай, работа, прощай, карьера. Да и имя, тоже, прощай. Возраст её не даст ей вырастить дитя. Вся эта беременность – сплошная нелепость. Как нелегко ей было с Лерой, а уж теперь – непредставимо вообще. И так невовремя! Так невовремя это все! После нового года должно быть ее назначение на должность директора, а тут ... Она все продумала, просчитала, оценила и решилась на такой вот шаг – она позвонила матери своей бывшей ученицы, которая была очень хорошей акушеркой. Оказалось, что они переехали в столицу, но именно она и помогла – дала телефон врача Жанны Викторовны Сковородиной, посоветовала позвонить. Жанна Викторовна жила почти за две тысячи километров, и посоветовала Инне для решения её вопроса приехать к ней, в этот самый городок Р. Обещала помочь, но, конечно, намекнула, что по телефону такие вопросы не решаются, и ничего конкретного не обещала. Намекнула только, что если ребенок здоров, никаких проблем с его усыновлением вообще не будет. А ей, роженице, ещё и выгодно это будет, и имя ее все забудут. Инне ничего было не нужно, кроме помощи – родить в её солидном для родов возрасте, сохранить её тайну и определить ребенка в добрые руки. Именно поэтому она и здесь, в этом городке, на съемной квартире, в тайне от всех. А пока... Пока надо было здесь устроиться и жить. Она так и не разделась, уснула лишь под утро. Утром разбудил её стук дождя о подоконник. Он был таким сильным, что казалось – открыты окна. Но окна были закрыты. Она пощелкала пульт телевизора – всего три канала, и качество оставляет желать лучшего. Прошла на кухню. На микроволновке бумажка с надписью – "Не работает". Хорошо хоть холодильник включился. Похоже, хозяйку квартиру мало интересовали эти мелочи. Она говорила, что сдает квартиру заочникам. Ванная тоже не впечатлила, душ такой старый, что Инне решительно захотелось его поменять. Она позвонила хозяйке и предложила это оплатить. Хозяйка обещала перезвонить. До обеда Инна прождала звонка, а потом выяснила, что слесарь придет завтра. Она решила пройтись, тем более, что дождик кончился, а тоска наваливалась. С улицы позвонила она дочери, опять врала, описывая несуществующие санаторные условия. Она нашла подходящий магазин, купила продуктов себе. А потом обнаружила недалеко от дома старый парк с чудесными аллеями, крошащимисяот времени старыми статуями и глубокими скамейками. В парке было сыро, не присядешь, да и пакет тяжёлый. Она решила, что обязательно придет сюда завтра. Здесь было так спокойно. Старые высокие деревья нависали над аллеей, они почти оголились, красная кленовая листва шуршала под ногами, россыпью покрывала подножья памятников и скамейки. Но ещё кое-где краснели осыпающиеся розы, синели сентябринки. А небо покрыли волокнистые облака. И все это сейчас так умиротворяло, что Инна, несмотря на такое неподходящее для радости время, даже почувствовала себя странно хорошо. Как будто этот парк и ее настроение слились резонансом. Скорей бы, уж скорей бы все это было позади ... *** Слава дизайнерам изделий – оверсайз. Особенно пуховиков–снеговиков. Конечно, Инна приобрела его, зная, ЧТО придется скрывать. А Лерка тогда раскритиковала: – Ой, мам, сдавай. Ты в нем, как арбуз. Да-да, тогда Лера попала в точку. Сейчас живот Инны все больше напоминал арбуз. Инна созвонилась с врачом из этого городка, собственно к которой она и приехала – Жанной Викторовной, и направилась в женскую консультацию в назначенное той время. Жанна приняла ее хорошо, не выделяя из остальных, пригласила в кабинет ... опрос, осмотр, назначение. Поговорили о родах, предложила подумать о кесаревом. А потом ... выпроводила по каким-то делам присутствующую на приеме медсестру. – Я так понимаю, случай у вас особый. – Да, и я приехала к Вам издалека именно поэтому. – Обследуемся. Но, судя по узи, – она опустила голову, внимательно смотрела результаты, – Все хорошо у Вас и у ребенка. Ребенок развивается нормально. Пол Вам не говорю? – врач подняла глаза. – Нет, пожалуйста..., – Инна даже испугалась. – Думаю, проблем не будет. И пара, которая возьмёт ребенка, конечно, захочет Вас отблагодарить. Вы же снимаете жилье? – Нет-нет. Все, о чем я прошу – это, чтоб ребенок был устроен в семью. В хорошую семью. – Зря. Не отказывайтесь. Если все срастётся, те, о ком я говорю, обеспеченные вполне. Им за сорок, муж – начальник производства. Женщина – сама врач. Подумайте. – Это хорошо, – Инна выдохнула, но что-то кольнуло. Теперь, из виртуальных и предполагаемых, родители ее ребенка становились реальными. Они ждут, живут, существуют... – Хорошо, но денег я не возьму вообще. Все, что прошу – помочь родить и .... – Об этом не волнуйтесь. Если кесарево – уснете, проснетесь, придёте в себя, дня через три – выпишем, подпишете документы и отправитесь домой. И день мы назначим сами. Не волнуйтесь, все хорошо будет. Если потребуется, оформим простой больничный и другие необходимые документы. Скоро и забудете. А пока.­.. А пока надо было пройти ряд обследований. Именно это Инна и хотела услышать все последние дни. Именно это. Уснуть, проснуться, и все позади ... Все позади. Ради этого она могла обойти сотни врачей, провести кучу обследований. Тем более это все, чем предстояло ей заниматься здесь. А она совсем не привыкла сидеть, сложа руки. Так даже лучше – скорее пройдет время. После посещения врача она не могла идти на квартиру, охватывало какое-то волнение. Нужно было успокоиться. И Инна, выйдя из автобуса, направилась в парк. Осень длилась как путь с крутыми заворотами. То дождь и серость, то солнце и краски, то мороз и снежок. Сегодня стоял солнечный день, и парк манил. Инна ступала по опавшим листьям и думала о своем. Ведь все хорошо. Может даже лучше, чем она предполагала. И врач ей понравилась, и семья... Хотелось верить. Но как согнать с себя эту боль оттого, что она собирается сделать? У неё есть дочка. Надо думать о ней. Совершенно странно для Леры будет узнать такое о матери. И вообще, осуждать её могут только те, кто попадал в такие ситуации, остальные – не имеют права. Она забудет, забудет, и не будет даже думать об этом этапе своей жизни. Ну, не потянуть ей ребенка. Нет, не потянуть ... Да и репутация. Мы все живем в культуре упаковки, – вспомнила она. И хватит думать об этом! Хватит... Инна решила, что надо зайти в книжный и купить себе пару хороших книг. Это отвлечет... Вдали, в самом укромном углу парка на спуске к реке, она заметила старую беседку. Ноги сами повернули туда. Но, когда подошла поближе, заметила, что там уже сидит пожилая женщина в бежевом берете и таком же пальто. Это было некое уединение, и Инна не решилась его нарушать, она прошла мимо. Прогулялась по берегу. За небольшой речкой, протекающей в спадающих на неё обнаженных ветвях ивы, стояли деревянные дома. Они как будто поклонились реке. С этой стороны у многих домов были посажены цветы – палисадники. Странно. Обычно цветы сажают с лицевой стороны. Но видимо именно потому, что эти старые дома и постройки видны из парка, хозяева так приукрасили их. И было что-то щемящее в этой картине. И вдруг в одном дворе Инна заметила девочку лет четырех. Девочка тоже увидела ее, прилипла к сетке забора и помахала ей рукой. Инна ответила – улыбнулась и тоже помахала. А потом девочка приоткрыла калитку, спустилась на мостки, взяла палочку и стала рисовать круги на воде. Эти круги расходились по реке. Девочку позвала мать, и она убежала. Инна возвращалась по той же тропе. Женщина в бежевом ещё была здесь, она стояла у беседки, держась за перила одной рукой и опираясь на клюку – другой. – Хорошо сегодня, правда? – начала разговор она первая. – Очень! – обернулась Инна. – Я каждый день сюда прихожу, не глядя на погоду. Иногда от дождя прячусь. Речка урчит, дождь шумит, а я дремлю, – улыбнулась женщина. – Наверное, живёте недалеко? – Да, тут рядом. Я недавно здесь живу. Мы из Останина переехали. Знаете где это? – Нет, я, вообще, не местная. – А ... Тогда Вам тем более должен понравится этот парк. Местные привыкли, многие и не замечают. И она процитировала: – Тишина, покой и вечность успокаивают душу. Пламя осени беспечной морось призрачная тушит ... Приходите сюда ещё, я дарю Вам соседнее место в этой беседке, – улыбнулась женщина и, попрощавшись, медленно пошла по парковой дорожке, опираясь на клюку. И Инна с удовольствием этот подарок приняла. Она сидела тут долго, и ей даже показалось, что дремота этой старушки ей передалась. Так спокойно вдруг стало на душе, что Инна тут задержалась и решила прийти и завтра. Вечером звонила Лера. – Мамуль, ты как? Курортный роман-то уже закрутила? – Ох, Лерка! Какой роман! Лучше расскажи, как твое здоровье? Волнуюсь... И Лера затараторила ответом – критикой назначений и умными медицинскими рассуждениями. Казалось, дочь о течении беременности, сути анализов и внутриутробном развитии плода знает все гораздо лучше, чем ее врачи. Лерка – она такая. Инна ей доверяла. Лерка наслаждалась беременностью. Ведь так и должно быть – беременностью надо наслаждаться. Хотя, в отличии от матери, первые месяцы беременности у дочки были очень тяжёлыми – токсикоз. Она не вылезала из больничных. А вот Инна и не заметила ... Может потому и не заметила токсикоза, что не думала о беременности никак. Только потом уж вспомнила, что лёгкое расстройство желудка – да, было, и слабость была, головокружение. Она восприняла это как весеннее недомогание, связанное с переутомлением и простудой, или как климакс. Весна была суетной. Не до того было. На завтра опять были запланированы анализы. Инна столкнулась со всеми прелестями провинциального обследования. Пришлось опять идти к Жанне, потому что начались проблемы. Жанна опять намекала на финансовую помощь, Инна опять отказывалась. У Инны не было прописки, полис обязательного медицинского страхования почему-то не годился, на некоторые обследования надо было записываться за две недели, прибегая в больницу в семь утра. Инна сидела в очередях наравне со всеми. Наслушалась чудовищных историй, как будто здесь в очереди проходило соревнование – у кого диагноз страшнее. Но сразу после поликлиники ноги сами направлялись в парк, и сразу туда – в беседку. Женщина в бежевом берете была на месте. – Здравствуйте! Так и знала, что Вы вернётесь сюда, – встретила она Инну. – Здравствуйте! – Инна присела рядом, – Да, принимаю Ваш подарок – соседнее место. Она устала от гула поликлиники, медицинской суеты и беспорядочности больничных правил. – Вот и хорошо, подарки дарить всегда приятно. – И сегодня погода радует. – Да, только ветерок лёгкий. Они говорили о природе, о погоде, об этом городке, о людях. Инна пожаловалась на больничные очереди. – А я в Останино рожала, – Инна немного удивилась, как легко женщина определила её состояние, она надеялась, что пуховик живот скрывает, – И дочка моя, представляете, из Москвы дважды приезжала рожать именно туда. Там старый роддом отреставрировали. Первого она там родила, вот и за вторым туда приехала. – У вас внуки? – Да, взрослые уж... Это от дочки. А у сына – дочь, внучка, значит. Правда, живёт далеко, я ее и не видела уже лет пятнадцать. – Не общаетесь? – Нет. Сын разошелся уж давно. Я-то б с радостью...за счастье б. Но ведь не станешь навязываться. Постаралась поначалу, вижу – не хотят они, так что ж... – Очень жаль. А у моей дочки нет бабушек. Я ее одна вырастила. Тоже рано разошлась... – Дочь – это комплимент женщине от Бога. А сейчас кого ждёте? – Я? А... Не знаю, решила – пусть сюрприз, – Инна немного растерялась. И собеседница посмотрела на неё внимательней. – Меня Клавдия Васильевна зовут, а Вас? – Инна. – Очень приятно, Инна. Вам идёт беременность. – Мне сорок шестой год, поздновато украшать себя этим ... – Беременность всех молодит. Я думала, Вы – моложе. Инна понимала мимолетность встречи и сейчас была почти откровенна. – Представляете, моя дочь тоже скоро станет матерью. – Ох, это так удачно. Дети будут расти вместе. И Клавдия Васильевна опять обратила внимание, что лицо новой знакомой изменилось – тень печали легла на него. Ветерок легко поднимал мягкие волосы молодой собеседницы, она смотрела вдаль. Что-то тяжёлое было на душе у этой женщины, и она осторожно спросила: – Инна, с Вашим ребенком все в порядке? Инна очнулась. – Что? Да! Да, конечно. Говорят – все хорошо. И мне кажется, что все нормально. – Уфф, а то смотрю – грустинка у Вас в глазах. Уж, простите, если сую нос не в свое дело... – Нет-нет, все хорошо. Вы знаете, у меня в этом городе... В общем, я с удовольствием пообщаюсь с Вами, если Вы не против. Я приду сюда и завтра, завтра суббота – у меня выходной от дел больничных. – Вот и отлично, буду ждать Вас. Я тут примерно с полодиннадцатого. И тоже рада, что будет с кем поговорить. *** Книга не пошла. Как Инна ни старалась зацепиться за сюжет, ничего не выходило. Не покидала тревожность. Может сказать об этом Жанне Викторовне, пропишет успокоительные. А то и ночами спится плохо... Всю ночь бушевал ветер. Так и не пришел слесарь. Слышно было, как вода капала из душа. Инну это раздражало, она скучала по дому, по дочке и даже по зятю. Скучала по работе, хоть и уставала там, и коллектив был не всегда дружен, и она всегда мечтала отдохнуть. А сейчас заглядывала на сайт колледжа, выискивала новости. Та жизнь казалась настоящей, правильной, а то, что происходит с ней сейчас больше походило на дурной сон. Смятение и растерянность овладевали ей, когда оставалась она одна. Спасал телефон. Она переписывалась с коллегами и Лерой. Общалась и с Олегом – зятем. *** В субботу лил дождь. Инна не рассчитывала увидеть Клавдию Васильевну, но, оказалось, зря. В дождевике поверх одежды и с теплым пледом для них обеих, она уже ждала ее в беседке. – Вы не промокли тут? – Ну, кто-то мокнет, а кто-то наслаждается дождем. Я отношусь ко вторым, – сразу ответила Клавдия Васильевна, – И знаете, шум дождя на реке – самый романтичный звук в мире? – Возможно, Клавдия Васильевна, но скорее весенний, летний, а сейчас – бррр. Может пойдем в кафе? Я видела уютное местечко тут на площади. Я угощаю. – Давайте ещё немного посидим, если вы не замерзли. Сегодня больше говорила Инна. Рассказывала о своем колледже, рассуждала о проблемах в образовании, вспоминала истории студентов. – Скучаете Вы по работе, Инночка. – Да. Как не скучать? Я там давно... , – и добавила с грустью, – К тому же, мою кандидатуру, похоже, утверждают на должность директора. Вот так. Клавдия Васильевна повернула к ней голову. Капюшон прозрачного дождевика помешал, и она аккуратно сняла его. – Ох, Инночка ..., – сказала, глубоко вздохнув. Это была не похвала, скорее, сочувствие. Инна не поняла вздоха, но на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что они с собеседнице на одной волне, и та понимает её состояние. Это приятно было. Общение было лёгким, потому что Клавдия не спрашивала то, что не нужно спрашивать, не лезла в душу, но она, как камертон – сочувствовала. Или это казалось Инне. – Я, пожалуй, и правда пойду сегодня пораньше. Прохладно. – Я провожу Вас, у меня большой зонт, – предложила Инна. Но не успели они сделать и пары шагов, как Клавдия Васильевна вдруг начала заваливаться на перила. Инна поддержала, но женщина уселась на мокрый пол беседки. – Что с Вами? Что? – Инна испугалась. – Сашу, Саше позвони..., – старушка подавала ей сумку. – Надо скорую! – Нет-нет! Не надо, Сашу и таблетку, – шептала Клавдия. Инна пошарила в сумке знакомой, нашла таблетки, положила Клавдии прямо в рот и судорожно начала искать телефон Саши. "Саша" – значилось в списке. Инна набрала. – Алло, мам. Мама... – Это не мама. Саша, она тут упала в парке. – В беседке? – сразу определилил собеседник. – Да! Слышно было, что что-то упало, быстрые шаги. Саша явно спешил. – Вы таблетку ей дайте, в сумке... – Дала, – Инна смотрела на Клавдию, та тянула руку к трубке, и она отдала телефон. – Саша, не спеши. Голова чего-то... Вот и все... Закружилась просто. Уже лучше. Инна помогла пересесть на скамью, закутала старушку пледом. – Простите, Инночка! Напугала Вас, дура старая. А Вам ведь совсем нельзя волноваться. Идите домой, Саша сейчас приедет. – Неужели Вы думаете, что я оставлю Вас тут одну? Помолчите лучше, Вам тяжело говорить. И я бы вызвала все же скорую... – Нет-нет. У меня бывает такое... Не думала, что и сегодня ... Прошло минут пятнадцать и намокая под дождем в куртке нараспашку бегом по тропинке примчался мужчина лет пятидесяти. Высокий лоб, лёгкая небритость и седина. Под курткой – спецодежда. – Уф, мама! Эх! Ты ... – махнул ладонью в осуждение, – До машины дойдешь? Или... – Конечно, дойду, и не ворчи, пожалуйста, – строго пробурчала Клавдия Васильевна. – Здравствуйте, спасибо Вам! – наконец, он обратил внимание на Инну, – Поедемте, я подвезу. – Нет, нет. Я тут рядом живу. – Я не очень испугала Вас, Инночка? Проводите меня до машины, пожалуйста. Клавдия Васильевна взяла под руки их обоих, сын нес её сумку и клюку. – Вот, Саша, если б не Инна ... – Мам, нет слов. Вернее есть, но я их сдерживаю из последних сил! – Ладно, ладно...тихо, тихо... Она усаживалась в машину и обещала, что завтра придет. Но не пришла ни завтра, ни через день, ни через неделю. Инна приходила и сидела в беседке одна. Жаль, что не обменялись они телефонами, узнать бы хоть о самочувствии. Неужели, разболелась? Вероятно, так и есть. А потом и у Инны вдруг начались боли внизу живота, и Жанна положила ее на сохранение. В больнице, среди молоденьких беременных, разговаривающих исключительно о проблемах беременности и будущих детях, лежать было ещё тяжелее, чем дома. Через неделю Инна выпросилась "на свободу". – Инна Евгеньевна, Вы ж понимаете всю ответственность? Теперь уже и мою, – ведь мы обнадежили людей, и они ждут. Прошу – берегите себя и плод. Жанна Викторовна говорила спокойно, тактично, но в голосе уже звенело железо. И от этого Инне становилось ещё страшнее. Она начала оглядываться на улице и, почему-то, обманула с адресом съемной квартиры. Что за чудачества... В первый же день "свободы" направилась в парк, и уже издали узнала Александра. Он задумчиво ходил по берегу реки, засунув руки в карманы куртки. Увидев ее, всплеснул руками и пошел навстречу. – Где Вы были? Я тут почти каждый день мёрзну, жду Вас, – хоть слова и с претензией, но голос мягкий. – Я в больнице лежала, – сказала, как есть. – Да? – он посмотрел на её огромный уже живот, который не в силах скрыть ни один оверсайз, – А, понятно... Мама Вас очень хочет найти. Переживает. Поехали? – Куда? – Как куда, к нам, конечно. Она уже не сможет сюда прийти. Вы не знали, что она очень больна? – Я? Нет. Наоборот, она была столь позитивна. – Она такая. Никому не хочет казаться несчастной или больной. Но ... В общем, поехали, Инна. Вы сами все поймёте. И она поняла. В уютной квартире со множеством книг на светлых простынях Клавдия Васильевна лежала под капельницей. Повернула к ней голову и улыбнулась. Черные подглазины окаймляли добрейшие её глаза. – Инночка! – почти прошептала, – Вы пришли? А я вот ... Не могу дойти до парка совсем. Подрасклеилась. Инна присела рядом, взяла старушку за худую, морщинистую, но такую мягкую руку. – Я так рада, что Вы ... что я нашла Вас. Я так ждала, – сейчас у Инны стоял ком в горле. – Инна, я хотела Вам сказать ... В общем, я хотела Вас попросить ... Наверное, я опять сую нос в Ваши дела .... – Суйте, Клавдия Васильевна, пожалуйста, суйте. Мне так надо, чтоб хоть кто-то совал нос сейчас в мои дела, – Инна втянула воздух носом. – Вы ж не просто так в нашем городе, да? – Инна кивнула, – Инна, Вы можете совершить непоправимое. Это так легко. Очень легко. А вот жить потом будет тяжело невероятно. Ответом ей был судорожный всхлип начинающихся рыданий. Все, что Инна сдерживала в себе последние месяцы, вырвалось сейчас наружу. Она приложила руку Клавдии Васильевны к щеке и горько заплакала. Александр прибежал, услышав Иннин плач, хотел было начать успокаивать, но мать махнула ему рукой – пусть, мол, поплачет ... Уходя, она оставила обещание Клавдии Васильевне – подумать. Обменялись телефонами. Пришла сиделка, и Александр предложил Инну отвезти. Она согласилась. – Так Вы не из-за матери плакали? – спросил Саша уже в машине. – Нет, что Вы... Я не стала бы. Просто Ваша мама, она ... понимаете ... Это, наверное, я скучаю по своей. Моя – давно умерла. Александр помолчал. – А я никак не могу представить, как буду без неё..., – он смотрел на дорогу, но мыслями ушёл в себя. – Пусть Бог даст Вам силы. И ей, – она помолчала, – И мне... – Что-то с Вашим ребенком? Простите.... – Нет, с ним все в порядке. – С Вашим здоровьем? – Нет, и с ним все более-менее. Близкие в беде? Простите, что вытягиваю, я просто хочу понять... Если не хотите, не отвечайте. Инна подумала. Ведь так и есть. – Да! Именно так. Очень близкий один человек в беде. – А я могу Вам чем-нибудь помочь? – Нет, только я одна могу ему помочь... Они помолчали, а потом Инна вдруг вспомнила. – Александр, а мне тоже нужна мужская помощь. У меня квартира съёмная, душ течет, не работает...Я уже ночами спать из-за него не могу, кладу его в ванную. А хозяйка не шевелится.... Может... – Нет проблем. Сейчас можно заглянуть? Они поднялись в квартиру Инны. Александр что-то перекрыл, и на завтра обещал приехать с новым купленным душем и смесителем. Хоть что-то радовало в этот день. Конечно, здесь ей осталось жить недолго, конечно, денег будет жаль. Но если она хоть несколько раз искупается не из ковшика, а под нормальным душем, то испытает хоть какое-то наслаждение. Александр позвонил утром, он уже все купил. Инна встретила его в халате, с распущенными волосами. Кому интересна толстая беременная тетка в годах на последнем сроке? – Красивые у Вас какие волосы, – вдруг услышала и застеснялась своей распущенности. Зашла в комнату, пока возился он в ванной, натянула широкую кофту и лосины, убрала волосы. – Может чаю? Они пили чай и говорили о книгах. Наперебой говорили, даже поспорили, полезли в интернет, уселись на диван, положив телефон Инны на её живот – решали, кто прав в споре. И Александр победил. – Так откуда Вы, Инна? И почему здесь? Одна... – Так вышло... – Ох, я такой любопытный. Простите. Мне пора. Значит, Клавдия Васильевна не выдала сыну её тайну. И хорошо. *** Утро следующего дня ничего не предвещало. День как день. До родов ещё почти две недели. Она сходила в магазин и аптеку, тяжело уже дыша, поднялась на этаж. Разобрала пакеты, поготовила, пообедала и решила больше никуда не ходить. Улеглась на диван с телефоном. Поговорила с дочкой, позвонила Клавдии Васильевне, поговорили немного. И тут опять раздался звонок от Леры. – Мам, скажи, а ты где? – Как где? В Сочи. Ты же знаешь. Инна вскочила, уселась, широко расставив ноги. – А мы тут... В общем, твой телефон находится в Архангельской области, мам. Это как? – Что? Мой телефон со мной, Лер. Трубку взял зять. – Инна Евгеньевна, Лера тут паникует. Она что-то заподозрила. Мы проверили, а Вы и правда не на море совсем. Ей нельзя волноваться, Вы ж помните... – Конечно, помню. Пусть и не волнуется. Я вот тут, на море. А у вас какая-то ошибка. И у меня все прекрасно. Инна ещё минут десять упорно врала дочери. Утверждала, что их программа ошибается и местонахождение её близ Сочи. Она разнервничалась, выпила чаю. Это не помогло. Как это? По телефону можно выследить человека. Дожили! Инна встала под душ. Вода лилась на арбуз-живот и в ванную. Живот вдруг заходил ходуном, ног своих Инна уже не видела. Плод крупный, – говорила Жанна. Ну, крупный и крупный, – думала Инна. Кесарево же, вытянут. А вот сейчас впервые она положила руки себе на живот с целью услышать ребенка. Струи душа били по рукам, а изнутри по рукам пинали маленькие ножки. Она сложила ладони так, что между ними и животом набралась вода. И тут ребенок начал пинать именно туда, и вода ... вода от его пяточек пошла кругами, зашевелилась. Он ... Он сам делает маленькие волны. Он уже может делать волны, он играет, он живёт. Он чувствует ... Как та девочка у реки. Из ванной вышла распаренная. Переборщила с новым душем, не хотелось выходить, а колонку сделала горячевато. Инна прилегла. Все мысли о том, что почувствовала сейчас. Столько месяцев она от себя гнала эти мысли, а тут ... Может это знак? И тут резкая боль протянула под животом. Инна согнулась, ухватившись за место боли. Неужели началось... И вдруг стало страшно. Страшно не от боли, и не от предстоящих родов. Просто казалось, что стоит кто-то за окном и ждёт, когда отделится от неё ребенок, чтоб забрать, отнять у неё. Инна в панике начала собираться в роддом. Так, сумка давно готова. Боль простреливала... Такси! – Куда поедете? – В роддом... Только быстрее, пожалуйста. – Девушка, может Вам скорую прислать? – Не-ет! – заорала в трубку, и спокойнее добавила, – Мне такси, пожалуйста. По телефону можно выследить человека, а значит... *** – Саша, я волнуюсь. – Что такое, мам? – Саш, Инна не берет трубку. Весь день звоню, не берет. – И я тоже ей звонил. И тоже не дозвонился. Я съезжу, или вообще прогуляюсь лучше... Не волнуйся, найду. Он долго звонил в дверь Инны, а потом все же вернулся за машиной и отправился в роддом. Ему объявили, что такой роженицы у них нет, направили в женское отделение больницы – ответ тот же. Пробежал по парку, заглянул в магазин и опять пошёл в квартиру к Инне. Может вернулась? Перепуганная семейная пара высунулась из квартиры: – Вы что творите?! Мужик ломал плечом дверь соседней квартиры. – Простите, там может человеку плохо. Телефон там, внутри. И никто не отвечает. И он опять навалился на дверь. – Да погоди ты! Сейчас ломик принесу. Вместе с соседом справились. Замок поддался, дверь была старая. Но в квартире нашли лишь телефон. Инны там не было. И буквально только Александр взял его в руки, как он зазвонил. – Алло! – Кто это? – девичий голос на том конце. – Это ... Вы, наверное, дочка Инны? – Да. А Вы кто? Где мама? – Лера волновалась. – Понимаете, мы не можем ее найти. Пропала... – Что? Кто не может найти? Куда.... В трубке мужской голос. – Да что у Вас там творится в конце концов! У меня жена беременна, а тут! – Вы муж Инны? – Нет, я зять Инны, муж ее дочери. А Вы кто? – Её дочь тоже беременна? – Что значит тоже!? А кто ещё беременный? Может Вы? – Олег нервничал. – Подождите. Я – нет. Я – мужчина. А вот Инна – да. – Что да? – Олег вообще запутался. – Инна ждёт ребенка, и она куда-то пропала. И опять девичий голос: – Мама беременна? От Вас? – Нет... вроде, нет. Я, кажется, начинаю все понимать. – Господи, объясните Вы все нам нормально, иначе я сейчас рожу, а.... Мама же в Сочи.... Или нет? Они долго ещё объяснялись. Александр назвал им точный адрес и, наконец, все совпало, соотнеслось в пространстве. Да, именно это местонахождение показывала им программа. Но где же Инну искать теперь? Александр вернулся домой. Рассказал матери о пропаже. Утром собирался ехать в полицейский участок. Позвонили Лера и Олег, они вылетали сегодня же – взяли билеты на самолёт. *** Нет, нет, у меня же еще две недели. Тихо постанывая, Инна все же дотерпела до роддома. Водителя такси испугать не хотела. Вышла сама, поплелась на крыльцо родильного дома. Очень хотелось в туалет. В приемном Инна часто задышала, испарина выступила на лице, она знала, что сейчас накатит новая волна боли. Санитарка суетилась, уговаривала потерпеть. Сквозь боль и темноту в глазах Инна пыталась выдавить из себя несколько слов, объяснить, что медицинские документы её пока отсутствуют, что ее прихватило в дороге. Но через стиснутые зубы не вырвалось ни одного слова. Только между схватками удалось объясниться уже тогда, когда подняли её на второй этаж. А потом начались провалы и пропуски в сознании: черные ямы, заполненные болью. Врач ощупывала ее живот, её заставляли залесть на высокий стол. Это что? Неужели роды? Нет, сначала надо ... много чего... Ее опять и опять обволакивало болью, она тихо стонала, раскачивалась, сидя на родовом столе, ожидая облегчения. И тут перед ней выросло лицо. Широкое, скорее татарское. – Тебя как звать, милыя? – Инна...– выдавила она. – А я теть Таня. Давай-ка, ляжь. Я спинку давай поглажу. Вот так. А ноженьки сюда. Упирайся... И слушайся, девочка, слушайся врача. Её Светлана Ивановна звать. Хороошая! Вот руку Вике дай. А я глажу-глажу. Больно, знаю... Больше Инна не спускала с этой женщины глаз. Как только она отходила, Инна паниковала. А потом ловила её глазами и смотрела с надеждой. Ангел явился. – Мне почти сорок шесть, мне кесарево, может? – Та... Ты – молодец. И сама справишься. Все ж хорошо идёт. Родим,– тетя Таня подбадривала, а Инна верила. Так надо было сейчас кому-то верить. Она промакивала ей лоб марлей, подносила ватку с остро бьющим запахом нашатыря. Время для Инны уже не существовало, она не понимала, что с ней делают. Но перед самым окончанием вдруг наступила радость. Она поняла, что она просто рожает, как рожают все женщины. Потрясенное моральной болью сознание уже готовилось к перелому. Мир вокруг был хорош, хоть и видела она сейчас лишь белый потолок с лампами. Эта тетя Таня, врач, акушерка, все они – прекрасны. И она хотела соответствовать этому миру. Она старалась. Миг, освобождение от боли.... детский тонкий крик ... – Дайте мне, мне дайте ... Ну, дайте же! Ребенка поднесла тетя Таня. – Крупная девочка. Ох, крупная. Смотри. – Дайте, – девочку положили на грудь, – Тетя Тань, это моя девочка, хорошо? Только моя. Это Клава. Запомните – Клава. Это моя девочка, – женщина шептала. И тетя Таня заметила – эта роженица смотрела на ребенка так странно, совсем не так как смотрят другие только родившие. Она смотрела на дочку, как на спасительную соломинку, с каким-то удивлением и страхом, высоко подняв брови, сдерживая дыхание, боясь спугнуть этот момент. А потом требовала, чтоб дочку положили рядом с ней, как будто очень боялась её потерять. *** Ночью Клавдия Васильевна разбудила сына. – Саш, поезжай утром в Останино. Возможно, Инна там. В том роддоме. – Ты что! Зачем ей туда? На такую даль ... – Не надо в полицию, сначала в Останино съезди. Проверь... И ещё, Саш. Присмотрись к ней, такая славная она... Он не верил, что найдет её в родном своем поселке, откуда уехали они давненько. Ехал, просто, потому что надо же что-то делать. Эта женщина не выходила у него из головы. Она такая потерянная, но такая сильная. Когда понял он, что скрывала она беременность от близких, прочувствовал её ещё больше. Сейчас так хотелось её защищать. Но сначала требовалось – найти. И он нашел ее именно там. Да ещё и уже родившую девочку почти четырех килограмм. Но в регистратуре попалась въедливая тётенька. Когда он представился мужем, она затребовала медицинские документы жены. Сказала, что находятся они в роддоме Р., со слов его жены. И он поехал назад, предупредив мать по телефону. В их роддоме документы вынесла ему миловидная врач. Отдала спокойно, сказала, что тоже переживала и звонила Инне. Потом она было уже ушла, но вернулась и потихоньку сказала Александру: – И передайте, пожалуйста, Инне от меня поздравления с рождением ребенка. Зря она уехала, у нас условия получше. И ведь если бы сама не захотела, никто б ей здесь и не помешал ребенка забрать. Мы ж не звери. Я очень рада за неё. Передайте. И вот теперь у Александра все встало на свои места. Мать, наверняка, все знала. Но она такая... Через пару часов приезжала дочка Инны и он отправился в аэропорт. Путь был неблизкий. *** Ночь Инна промаялась. Все же были разрывы. А утром уже кормила малышку, молоко у нее появилось быстрее, чем у молоденькой соседки. Почти весь день она спала, с перерывами на кормление и перекус. Не было никаких сомнений, что поступила так, как надо. Она обязательно потом позвонит Жанне – извинится. Так жаль ту семейную пару... Будут проблемы и у нее, конечно, будут. Куда теперь без них! Но вот теперь, по-ходу, и будут эти проблемы решаться! – Кто тут Инна Евгеньевна...? – Это я, – Инна обернулась. – К Вам приехали, но только к окну. Карантин у нас. – Кто? – Вроде муж и дети. К окну подойдите... И вот, они Вам телефон передали и пакет с фруктами. Вероятно, это ошибка. Инна медленно и аккуратно подошла к окну. – Ох! – выдохнула За окном лежал снег, свежей белизной покрылись деревья и крыши домов, трава и асфальт. И посреди этого белого пространства стояли Лера, Олег и Александр. Лера помахала рукой, а потом уткнулась в плечо Олегу, плакала с улыбкой. Александр тряс цветами и разводил руками. Олег не знал, как себя вести, и поэтому смотрел то на Инну, помахивая рукой, то по сторонам. Инна вздрогнула, зазвонил телефон у неё в руках. – Мам, мам! Как ты нас испугала. – Как ты себя чувствуешь, Лера? – Нормально, только вот плачу...но это от счастья, мам. Ты нашлась, и сестричка – у меня, – Лера шмыгала носом, – Мам, я все придумала, ты иди на свою должность, а я с двоими могу... – Ой, Лера, спасибо! Но сейчас думай о себе, пожалуйста. Вы не замерзли там? Снег... – Нет, тепло тут, хоть и снег. – Прости меня, Лера! – Да что ты, мама! Я так люблю тебя и так за тебя волновалась. Расскажешь потом все подробности, ладно.... Олег поздравил с рождением дочери. – Олег, я сейчас передам Вам ключи от моей квартиры. Остановитесь там. – Не надо ключи, Александр там сломал замок, – Олег немного отошёл от Саши и Леры. – Что? Зачем? – За Вас переживал, Инна Евгеньевна. – И как же... – Да там уже новый замок, там сосед ... В общем, все хорошо. И ключи от квартиры уже у меня. Трубку взял Александр. – Ну, Вы и спрятались, еле отыскали Вас, Инна! Поздравляю, – он помахал букетом, – Цветы нельзя, сказали. А да, – вспомнил, – мама Вам поздравление передает. – И ей спасибо. Саш, я так ей благодарна... Если б не она, я не знаю... – Не надо об этом, Ин. Все позади. – Нет, Саш. Я так хотела, чтоб всё было позади, но теперь я точно знаю – все впереди и у меня, и у дочки, и у всех нас. – А мне в последнее время также казалось, что позади все. А теперь, как и Вам...может и у меня есть надежда, что все впереди? – Конечно есть. Конечно. И ещё, маме передайте – я дочку Клавдией назвала. Александр опустил руку с букетом, замолчал. Потом тихо произнес: – Спасибо, Ин, тебе. Мама ... она будет счастлива. – Я тоже счастлива, Александр. Вот теперь я счастлива! ***** Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно