Ирина Балова

Пожарная часть №47 стояла на окраине небольшого городка, затерянного среди лесов и болот. Место глухое, тихое, пожары здесь случались редко — ну, горит сарай у кого-нибудь, ну, баня загорится по пьянке. Настоящей работы почти не было, и пожарные коротали время за ремонтом техники, игрой в домино и бесконечными разговорами о том, кто куда поедет в отпуск. Николай Палыч, сорокапятилетний начальник караула, в этих разговорах не участвовал. Он сидел у окна и смотрел на пустую дорогу. Уже два года он не брал отпуск. Два года, как сгорел его дом. Он помнил тот день по минутам. Возвращался со смены, уставший, злой, мечтал только о душе и кровати. Позвонил жене — не взяла трубку. Подумал, занята, готовит ужин. А когда подъехал к дому, увидел зарево. Горело сильно. Соседи уже вызвали пожарных, но его машина примчалась первой. Он выскочил, побежал к дому, но его оттащили — поздно. Крыша рухнула, пламя выло, как живое. Жена и дочь не успели выйти. Электрика замкнуло, сказали потом. Старая пр

Лесник Илья Степанович прожил в сторожке тридцать лет, и за все эти годы единственным живым существом, с которым он делил кров, был старый пёс Трезор. Трезор умер прошлой зимой, тихо, во сне, и Илья Степанович остался совсем один. Он не жаловался. Кто бы услышал? Лес глухой, дороги разбитые, до ближайшей деревни восемнадцать километров. Раз в месяц приезжал верхом участковый, привозил хлеб, соль, махорку, справлялся, жив ли ещё старик. Илья Степанович кивал, забирал припасы и снова уходил в тишину. Волчонка он нашёл в конце мая. Тот лежал под старой елью, в кольце вывороченных корней, маленький, серый, с ещё не открывшимися глазами. Рядом валялась разодранная туша волчицы — видно, медведь напал. Волчонок чудом уцелел, забился в щель между корнями, и теперь лежал, мелко дрожал и попискивал тоненько, жалобно. Илья Степанович постоял, раздумывая. Природа — штука жестокая, она сама разбирается, кому жить, кому умирать. Волчонок без матери не выживет. Можно пройти мимо, не мучить себя, не б