Ольга Богданова-Морланг

Смена в премиальном супермаркете подходила к концу. Оксана, студентка четвертого курса, работала здесь всего второй месяц, но уже привыкла к специфическому ритму этого места — к тихому гулу холодильников, к шороху пакетов, к вежливым улыбкам, которые нужно было выдавать по регламенту, даже когда внутри всё кипело от усталости. Время поджимало. Последние покупатели, подгоняемые объявлениями из громкоговорителя, волновались в очереди перед закрытием. Оксана действовала быстро, почти машинально сканируя баночки с артишоками, крафтовый хлеб, упаковки с хамоном и устрицами, стараясь удерживать на лице приветливую улыбку, которая полагалась по регламенту. Она подняла глаза на покупателя, когда на ленте к ней подъехали пакет кефира и буханка бородинского хлеба. Перед кассой стоял взлохмаченный пожилой мужчина, почти старик, в мятой куртке, из-под которой виднелась фланелевая рубаха. Он лихорадочно обшаривал все карманы трясущимися руками, будто забыл, куда положил кошелек. — Эй, старичье, вы