Галина Новгородова

Плохо. Плохо и горько, горько и больно, больно и обидно. Слёз нет, чтобы плакать. За что? Почему он так со мной. Семь лет, семь счастливых лет. За ручку ходили, никогда слова не сказал плохого, а тут...Враз, просто взял и ушёл. Нет, не ушёл, сбежал трусливо. Телефон звенит и звенит,да что такое, кому там...приспичило. Мама. -Алё, доча...доча, что ты делаешь? -Ничего мам, - надо голос делать спокойный и ровный. -Ну и хорошо, ты не плачешь там? Ещё не хватало из-за какого то дурня слёзы лить. Дурень он и в Африке дурень, - мама смеётся удачной шутке, на её взгляд, - доча, я хотела тебя пригласить с нами на дачу, в пятницу, там приедет тётя Тома, у неё племянник, Серёжа ты его не знаешь, а я знаю. Он очень хороший, знаешь, ему не повезло в жизни. Он очень хороший, а вот жена, которая ему досталась, такая была никчёмная, как же хорошо, что он избавился от неё. -Придушил? -Что? Кто придушил? Кого придушил? -Ну жену, говоришь избавился от неё. Ааа, фу ты, у и шутки у тебя, но эт

Плохо. Плохо и горько, горько и больно, больно и обидно. Слёз нет, чтобы плакать. За что? Почему он так со мной. Семь лет, семь счастливых лет. За ручку ходили, никогда слова не сказал плохого, а тут...Враз, просто взял и ушёл. Нет, не ушёл, сбежал трусливо. Телефон звенит и звенит,да что такое, кому там...приспичило. Мама. -Алё, доча...доча, что ты делаешь? -Ничего мам, - надо голос делать спокойный и ровный. -Ну и хорошо, ты не плачешь там? Ещё не хватало из-за какого то дурня слёзы лить. Дурень он и в Африке дурень, - мама смеётся удачной шутке, на её взгляд, - доча, я хотела тебя пригласить с нами на дачу, в пятницу, там приедет тётя Тома, у неё племянник, Серёжа ты его не знаешь, а я знаю. Он очень хороший, знаешь, ему не повезло в жизни. Он очень хороший, а вот жена, которая ему досталась, такая была никчёмная, как же хорошо, что он избавился от неё. -Придушил? -Что? Кто придушил? Кого придушил? -Ну жену, говоришь избавился от неё. Ааа, фу ты, у и шутки у тебя, но эт