Татьяна Чернакова

Стоит только окунуться мыслью в ту осень на берегу реки Еринат, в сердце Абаканского хребта, чтобы почувствовать, как морозец щекочет кожу. Воздух уже не просто прохладный, он звенит, как тонкое стекло, готовое лопнуть от первого настоящего удара зимы. Тайга затихла, прислушиваясь. Кедры и лиственницы, эти молчаливые стражи, сбрасывают последнюю позолоту, и земля под ними становится хрустящей, усыпанной хвоей и первыми кристалликами инея. В этой почти церемониальной тишине и живет Агафья Карповна Лыкова. Ей далеко за семьдесят, а по некоторым, недавно уточненным данным, в 2025 году она отметила свое восьмидесятилетие. Но годы в тайге идут иначе, они меряются не цифрами, а рублеными поленницами, заготовленными банками морошки и глубиной снега у порога. Заимка — не просто дом. Это целый микрокосм, последний оплот семьи, бежавшей сюда, в хакасскую глухомань, почти за век до сегодняшнего дня. В 1930-е годы Карп Осипович Лыков увел свою жену Акулину и детей от надвигающегося мира, котор

На восточных склонах Абаканского хребта, в глубине хакасской тайги, где река Еринат спешит свои чистые воды к Абакану, ночь отступает неспешно. Первые, еще холодные лучи солнца лишь скользят по вершинам кедров, не решаясь заглянуть в глубокую долину. Здесь, на заимке, которую сама хозяйка называет Обителью имени Богородицы Троеручицы, тишина не бывает абсолютной. Скрипят вековые деревья, раскачиваясь на предрассветном ветру, да шелестит опавшей хвоей кто-то из мелких лесных жителей. Для Агафьи Карповны Лыковой, которой 9 апреля 2025 года исполнилось восемьдесят лет, этот новый день начинается так же, как и тысячи предыдущих, — задолго до того, как свет коснется земли. Ее будят не часы и не будильник — внутренний распорядок, выверенный десятилетиями жизни в согласии с природой, надежнее любого механизма. Она просыпается в своей избушке, где пахнет древесной смолой, сушеными травами и теплом печи, истопленной с вечера. Сон короток, но крепок. Иногда по ночам ее, как и всех обитателей