Константин Коморный

Каждый, кто хоть немного интересуется небом, слышал об Ан-2. Наш родной, тарахтящий «Антонушка», он же «Кукурузник», он же «Жеребец». Машина эпохальная. Самолет, который пережил своих создателей, пережил страну, в которой был рожден, и до сих пор коптит небо на всех континентах. Но среди авиаторов ходит интригующая байка. Дескать, Ан-2 — это аэродинамическая аномалия. Говорят, его физически невозможно сорвать в штопор. Никак. Вообще. Правда ли это? Или красивая сказка для курсантов, чтобы не боялись летать? Давайте отделим зерна от плевел, а заодно вспомним, почему этот неказистый биплан заслужил памятник при жизни. Для начала проясним терминологию. Штопор — это не просто падение. Это неконтролируемый, самопроизвольный спуск по крутой спирали. Возникает он из-за сваливания. Представьте картину. Вы тянете штурвал на себя. Скорость падает. Угол атаки крыла растет. В какой-то момент поток воздуха больше не может плавно обтекать профиль крыла. Он срывается. Подъемная сила исчезает. Самолет

Весна 1942 года. Ленинградский фронт. На аэродроме истребительного полка механик с гордостью выводит десятую звездочку на фюзеляже самолета капитана Георгия Глотова. Только что тот сбил очередной «мессер». Но командир, вернувшись с КП, бросает на механика ледяной, не предвещающий ничего хорошего взгляд и приказывает: «Быстро замажьте свою живопись!» Он, один из лучших асов полка, на счету которого уже десятки побед, почему-то запрещает отмечать их. Веселый и общительный парень, душа компании, превратился в угрюмую, нахохлившуюся птицу. Никто из его боевых товарищей не знал, какую страшную тайну он носит в своем сердце, и почему каждая новая звезда на фюзеляже была для него не поводом для гордости, а ударом ножа. Он был сыном простого крестьянина из-под Воронежа, из села с говорящим названием Отскочное. В семье было девять детей, и отец, вечно занятый в поле, не успевал плести на всех лапти. Жорке, который рвал обувку быстрее других, лапти меняли по одному. Так он и щеголял – в одном но

Петр Кальсин. Фото: soviet-aces-1936-53 12 декабря 1943 года. Небо над Кривым Рогом. Пара советских истребителей Ла-5, ведя свободную охоту, вступает в бой. Ведущий, гвардии старший лейтенант Георгий Баевский, атакует и сбивает немецкий самолет-разведчик «Рама», но в ответ сам получает очередь от стрелка. Его самолет загорается, и дотянуть до своих уже невозможно. Он сажает горящую машину на брюхо в восьмидесяти километрах за линией фронта, передав по радио своему ведомому отчаянный призыв: «У меня подбит мотор. Иду на вынужденную. Если можешь, садись». К самолету уже бегут немецкие солдаты, и казалось, что это конец. Но в небе остался его ведомый — гвардии лейтенант Петр Кальсин, который в этот момент принимает решение, вошедшее в историю как образец невероятного мужества и летного мастерства. От агронома до аса Фото: soviet-aces-1936-53 Петр Кальсин, парень из вятской деревни, до войны окончил агрономические курсы и работал в родном селе, мечтая стать известным селекционером. Однако