Валентина Куроптева

Мартовская серая мгла низко лежала над Ленинградом, почти на самых крышах. Казалось, что солнце вообще не хочет никакой весны.  Глаша вышла из автобуса. Она только что побывала в бывшей своей коммуналке, повидалась со своими, забрала кой-какие вещи. Ее комнату отдали старичку-ветерану, и ее сейчас это даже согревало. Начало Предыдущая часть 12 Ехала она с плохими вестями – передали ей письмо из Союзного – умерла тетя Сима.  Тетя Сима... Та, которая не отдала когда-то ее, оставшуюся без родителей, в детдом, дала ей путевку в жизнь, собрала в дорогу и отправила в Ленинград, та, которая была ниточкой, связывающей Глашу с детством. Тем легким шлепком отправила в новую жизнь. Она шла по тротуару, взглянула в сторону интерната. Ей очень нужно было побыть одной сейчас, идти в общежитие не хотелось.  У Глаши еще были личные деньги, и она спустилась в тихое полуподвальное кафе. А полупустое затемненное помещение вдруг оказалось теплым и уютным. Под потолком тут горели тусклые лампы, столы с же

Уже светило апрельское солнышко, от луж, от солнца, от синевы больно было глазам. Глаша с Соней решили после школы поехать к Неве. Она была где-то совсем рядом. Полная, немного косоглазая, очкастая Соня привязалась к ней сразу.  Начало Предыдущая часть 13 Как только замаячил перевод в школу-интернат общего типа, Глаша ожила, словно опять глотнула свежего воздуха детства.  Перевели ее в Невский район, в новое здание с большими окнами. На полу первого этажа большими цифрами было выведено – 1959. Это был спальный корпус интерната. Он не был ничем огорожен, кругом – дорожки и зеленая травка. Проживало там более трехсот воспитанников. В комнатах – до пятнадцати человек. В комнате Глаши жило двенадцать девочек. Были тут и малыши – с ними возились воспитатели, а старшие, по большей части, были предоставлены сами себе. Школа, в которую ходили они пешком, стояла поодаль. Почти по прямой от спального корпуса тянулась довольно длинная дорога, обсаженная невысокими коренастыми ивами, и дальше –