Валентина Куроптева

Лишь только садилось на Митрофановку ленивое зимнее солнце, Жданой овладевало беспокойство. Предлог, чтоб уйти из дома, всегда находился. До крайности нужно было ей выйти из дома именно в эти часы.  – Пойду, поспрошаю про Танюшку-то, – искала предлог, накидывала платок, совала ноги в валенки. Мать махала ей рукой. Она громыхала чем-то в темном чулане, мальчишки-братья возились с кошкой на печи, а на лавке за столом перед керосинкой сидел отец. Он ничего не делал, молчал – отдыхал. Отец уставал. Вот так сидеть в тупой бездеятельности для него было своего рода наслаждением, отдыхом после тяжелого дня.  Выйдя на улицу, уходила Ждана от окон своих чуть дальше. Стояла у ворот высокой конюшни, спрятав ладони в рукава своего черного кожуха. Лицо ее в багряном закате казалось выточенным из слоновой кости. Все уж говорили в Митрофановке, что дочка Афанасия Куприянова, зажиточного крестьянина-середняка, шибко хороша.  Ждана стояла напротив конюшни, ждала. Она знала: именно в это время мимо их

О том, что надо уезжать из деревни, Афанасий думал всё лето. Куда вот только? Жизнь без хозяйства он себе не представлял. Вот и решил, что в зиму уезжать никак нельзя.  НАЧАЛО Но недоброжелателей было немало. То ли донёс кто, то ли просто время пришло -- явились по осени "нехорошие гости" и к Куприяновым. Дома – только Ждана и мальчишки.  А постоялец их и вовсе в это время уехал на несколько дней в областную совпартшколу. К дому подъехали аж три пустые телеги. Постучали грубо, протянули бумагу. Ждана читать не умела.  В дом ввалились два чужих мужика, начали шарить по углам, а еще двое выводили скот.  – Андрюш, беги за отцом. А ты, Сань, к Мишке беги, – Ждана действовала так, как велел отец в этом случае. Мальчишки разбежались в разные стороны, а она всё ждала Мишу, смотрела в ту сторону, куда убежал Саня. Отец в полях – далеко, не успеет, а Мишка – вот, рукой подать. Только он и сможет спасти. В ужасе она смотрела на мычащих коров, которых уж привязали к телегам, слышала орущих свине