ГАЛИНА БАТРУН-АНТОНЕНКОВА

Дмитрий спешил домой после тяжелого рабочего дня. Он забежал в кулинарию, набрал горячих пирожков и беляшей и уже предвкушал, как вкусно поужинает, когда окажется дома. Но у подъезда его окликнул женский голос. — Дядя Митя! Дмитрий оглянулся и увидел спешившую к нему племянницу Настю, дочь покойного брата. — Настенька, — растерянно протянул он. — Ты что здесь делаешь? Проходи, сейчас открою дверь. Честно говоря, Димитрий давно отвык от всяких гостей. Его одинокая квартира пропахла пылью и старыми книгами. Да и Настеньку в последний раз Дмитрий видел лет семь назад, на юбилее матери. Та была ещё маленькой, неуклюжей девочкой-подростком. А сейчас округлилась и вытянулась, превратившись в настоящую женщину. Пока поднимались лифтом на девятый этаж, Дмитрий себе всю голову «сломал», мысленно раздумывая о том, зачем он понадобился племяннице. Лязгнул ключ, провернувшись в замочной скважине несколько раз и Дмитрий впустил гостью в своё жилище. — Ты одна приехала? Без матери? — поинтер

Агентство прислало мужчину. Я стояла в подъезде свекрови, смотрела на экран телефона и не верила своим глазам. «Вадим Петрович, опыт работы – фельдшер, патронажный уход, рекомендации». Мужчину. К Тамаре Дмитриевне, которая за десять лет нашего знакомства не подпустила к себе ни одного человека ближе чем на вытянутую руку. Я набрала номер агентства. – У вас точно нет женщин? – спросила я, стараясь не повышать голос. – Все заняты до конца месяца, – ответила девушка-диспетчер. – Вадим Петрович – отличный специалист, бывший фельдшер, сорок лет стажа. Попробуйте, если не подойдёт – заменим. Попробуйте. Легко сказать. Тамара Дмитриевна после перелома шейки бедра три недели провела в больнице и успела довести до слёз двух медсестёр и одного ординатора. Ординатору она сказала, что он держит шприц «как первоклассник карандаш», и с тех пор он передал её другому врачу. А теперь ей предстояло принять в свою однушку на первом этаже хрущёвки чужого мужчину, который будет помогать ей вставать, мыться

Кира неторопливо шла по парку, погружённая в свои мысли, и рассеянно глядела под ноги. Под ботинками шуршали опавшие листья – рыжие, багряные, золотистые... Воздух был прохладным, в нём ясно чувствовался тонкий аромат поздней осени: запах влажной земли после недавнего дождя, прелых листьев, устилавших дорожки, и едва уловимый дымок от чьего‑то костра где‑то вдалеке. Девушка зябко поёжилась, плотнее запахнула пальто, подняла воротник и тяжело вздохнула. На работе всё шло не так: дел скопилось невпроворот, сроки поджимали, коллеги носились туда‑сюда как угорелые, громко переговаривались, что‑то уточняли и постоянно отвлекали… А тут ещё Максим, её молодой человек, снова заговорил о свадьбе – уже в третий раз за месяц. – Ну почему я не могу просто согласиться? – думала Кира, невольно пиная носком ботинка особенно крупный кленовый лист, который упорно не хотел улетать в сторону. – Почему внутри всё сжимается от тревоги, стоит только представить, что это случится? Причина её сомнений была в

В маленьком провинциальном городке, где все знали всех, а сплетни распространялись быстрее, чем осенний ветер по улицам, жила молодая пара — Лена и Дмитрий. Лене было двадцать восемь, она работала маркетологом в крупной компании и часто ездила в командировки. Дмитрий, на три года старше, был инженером на местном заводе: спокойный, немного замкнутый, с привычкой по вечерам читать книги или смотреть футбол. Их брак казался крепким — без бурных скандалов, но и без особого огня. Лена иногда жаловалась подругам, что Дмитрий стал слишком предсказуемым, но в целом была довольна. Перед очередной командировкой в Москву, которая должна была продлиться десять дней, Лена почувствовала лёгкое беспокойство. Не то чтобы она не доверяла мужу — просто городок был маленький, а Дмитрий иногда слишком вежливо улыбался соседкам и коллегам. На всякий случай она позвонила своей лучшей подруге с университетских времён — Кате. Катя жила в соседнем доме, была разведённой, яркой блондинкой с острым языком и ре

Ира заканчивала десятый класс, когда их семью постигло горе. Ушёл из жизни отец. Мать, Наталья Петровна, не находя себе места, всю свою нежность и заботу к дочери теперь удвоила. Она буквально начала контролировать Ирину по часам, вставала раньше, чтобы приготовить завтрак и следила за тем, чтобы Ира как следует поела, а потом категорически заставляла дочку брать с собой в школу бутерброды. - Ты у меня теперь одна осталась, - говорила со слезами на глазах Наталья Петровна, - ради тебя я и буду жить… - Ну, что ты, мама, - отвечала Ира, - не надо только ради меня. Ты и сама ещё молодая, только сорок восемь лет, живи и для себя, пожалуйста. - Ты у нас поздний и очень долгожданный ребёнок… - говорила Наталья Петровна, - а я уже никому не нужна. - Ты мне нужна, родне нужна, у тебя почему нет подруг? Как так можно? Теперь я уже давно взрослая, на следующий год буду студенткой, уеду в область учиться. Привыкай жить и для себя, мама… - Ира обнимала мать, но та обижалась. - Как это ты уедешь? И