Татьяна Вихарева (Скокова)

– Ты с ума сошла, переться туда без звонка? А если у него совещание? Если там важные люди, инвесторы какие-нибудь, а тут ты со своими пирожками? – Людмила на том конце провода искренне недоумевала, громко прихлебывая чай. Марина зажала телефон плечом, продолжая укладывать в плетеную корзинку, накрытую белоснежной салфеткой, еще теплые расстегаи с рыбой. Запах на кухне стоял такой, что слюнки текли даже у сытого кота Барсика, который крутился у ног хозяйки, надеясь на упавший кусочек. – Люда, ну какие инвесторы в обеденный перерыв? – Марина улыбнулась своему отражению в зеркале прихожей. – У Сережи сегодня день рождения, юбилей трудовой деятельности, можно сказать. Ровно двадцать лет, как он в этой фирме. Я хочу сделать сюрприз. Он вечно жалуется, что в их столовой кормят пластмассовой едой, а тут домашнее, горячее. И потом, я же не в кабинет к нему ворвусь. Подойду на ресепшен, попрошу вызвать. – Ой, смотри, подруга, – вздохнула Людмила. – Не любят мужики таких сюрпризов. Мой бы меня

Я эту историю знаю не понаслышке. Не из заголовков, а из разговоров в гримёрках, в полутёмных коридорах концертных залов, где стирается глянец и остаётся только правда. Когда люди улыбаются на сцене, а за кулисами уже точат ножи. История Крутого и Вайкуле именно из таких. Громкая, болезненная и очень показательна для всей индустрии, в которой я живу уже больше тридцати лет. Дружили, пока было выгодно Когда-то это была настоящая творческая семья. Крутой, Паулс, Вайкуле. Люди, которые делали эпоху, а не просто песни. Я помню Юрмалу тех лет. Лёгкий морской ветер, запах дорогих духов, переполненные рестораны, где официанты бегали как угорелые. «Новая волна» была не просто конкурсом. Это был центр притяжения, праздник, ради которого страна жила несколько недель в году. И вот в какой-то момент кто-то решил, что можно взять больше. Что можно не просто быть лицом фестиваля, а стать его хозяйкой. Вы же знаете это чувство, когда человеку вдруг начинает казаться, что без него ничего не работае

Квартира актёра расположена в историческом центре столицы, недалеко от станции метро «Третьяковская». Имя Станислава Садальского хорошо знакомо зрителям разных поколений. Его узнают по голосу, интонациям, резким репликам и ярким, порой эпизодическим, но всегда запоминающимся ролям. За десятилетия в профессии он стал не просто актёром, а самостоятельным культурным явлением — человеком с яркой позицией, особым чувством юмора и обострённым восприятием красоты. Всё это удивительным образом отразилось в его доме. Собственная квартира в Москве долгое время оставалась для Садальского мечтой из разряда почти несбыточных. Детство, проведённое в интернате, наложило отпечаток: ощущение дома, личного пространства, места, где можно укрыться от внешнего мира, для него имело особую ценность. Именно поэтому, когда возможность наконец появилась, он подошёл к выбору жилья не формально, а с глубоко личным отношением. Квартира актёра расположена в историческом центре столицы, недалеко от станции метро «Тр

6 января исполнилось 115 лет со дня рождения актера советского кино Николая Крючкова. История Николая Крючкова, который очень долго искал своё личное счастье, - путь от голодного мальчишки с гармошкой до легенды советского кино. На этом пути он столкнулся с ревностью, потерями и необходимостью снова обретать веру в любовь. Голодное детство Родители Николая Крючкова были работниками московской текстильной фабрики. В их семье родилось восемь детей, но выжить смогли лишь двое – Николай и Пётр. Детство будущего актера было омрачено тяжелыми испытаниями с самого рождения. Мать, находясь на седьмом месяце беременности, спустилась в погреб, где подвернула ногу. Самостоятельно подняться наверх она не смогла, начались преждевременные роды. Её и Николая, который родился недоношенным и слабым, удалось спасти. Когда разразилась Гражданская война, обеспокоенная мать отправила мужа и сыновей в деревню под Тулой. Полагала, что там им будет легче переждать смутные времена. Однако её мужчины попали в с

рассказ. Глава 1. Взято из открытых источников интернета Яндекс. ,, Батя, не трожь мамку! "- кричит Евсей, вцепившись маленькими ручонками в штаны отца, который в очередной раз избивал свою жену. Схватив ее за волосы , он поволок ее по двору, стараясь побольнее пнуть сапогом в живот. Леся никогда не кричала, слабо сопративляясь, сжималась каждый раз в клубок, пытаясь хоть как-то смягчить его удары. И как всегда удары тогда взбешенного Тихона, доставались ей по лицу и голове. Бельевая верёвка, на которой только что она развесила бельё, волочилась вместе с ней по земле, зацепившись и обмотавшись ей за руку . Евсей, пятилетний мальчик, снова вцепился в отца, кусая уже его за руку. Его светлая голова, словно весенний, жёлтый одуванчик мелькает рядом с упавшей на землю матери, прикрывая собой её тело от болезненных ударов отца. Озверевший Тихон, не щадит при этом и сына. Его налитые кровью глаза , становятся ещё страшнее, когда он схватывает мальчонку за рубашку и