золотой дракон

Ветеринарный врач Николай Петрович давно променял престижную практику в шумном мегаполисе на суровую, но кристально честную жизнь в самом сердце Уссурийской тайги. Его бревенчатый дом стоял на отшибе небольшого таежного поселка, окруженный реликтовыми кедрами и маньчжурским орехом. В этих древних лесах, где тропы амурского тигра пересекаются со следами гималайского медведя, действовали свои, первобытные законы. Николай жил по главному из них: природа не терпит слабости и алчности, но всегда обладает абсолютной, вечной памятью на проявленное бескорыстное милосердие. За годы работы он не раз выхаживал попавших в беду косуль и лисиц, но один случай навсегда изменил его понимание дикого мира. Однажды морозным утром к его крыльцу подошел местный старожил, охотник Степан. Он долго отряхивал валенки веником из еловых веток, прежде чем постучать в тяжелую дубовую дверь. — Заходи, Степан, открыто! — раздался из глубины дома густой, приветливый голос Николая Петровича. — Здравствуй, Петрович, —

🌲Часть 3. Где-то за линией деревьев Владлен Сурков уже смотрел на тот же самый дом и ждал, когда наступит утро. Ночь тянулась медленно и тяжело, словно сама зима решила проверить терпение тех, кто находился в маленьком доме на окраине города. В печи тихо потрескивали поленья, а тёплый свет лампы ложился мягкими кругами на стену. Но несмотря на это тепло в доме чувствовалось напряжение такое, которое нельзя согреть. Ольга не ложилась спать, она сидела за кухонным столом держа руки вокруг кружки остывающего чая и время от времени смотрела на окно. Бронислава в соседней комнате тоже не спала, девочка лежала под одеялом, а рядом с ней свернулись два волчонка. Серебристый спал беспокойно, иногда тихо поскуливая будто ему снился лес. Тёмный лежал с открытыми глазами, он не двигался, но его уши постоянно улавливали каждый звук, даже самый тихий скрип половиц. К утру ветер стих, а снег перестал лететь горизонтальными потоками и начал падать медленно мягкими хлопьями. Снаружи ми

Суровый ветер безжалостно резал кожу, а скованное льдом озеро казалось безжизненной белой пустыней. Семидесятилетний Илья, выбравший одиночество вдали от шумной цивилизации, за двадцать лет привык к суровым и несправедливым законам дикой природы. В то серое морозное утро он пришел на озеро за рыбой, но вместо этого стал свидетелем надвигающейся трагедии. На противоположном берегу крошечный, отбившийся от матери медвежонок неуклюже ступил на предательски тонкий лед. Громкий треск разорвал звенящую тишину зимнего леса. Малыш мгновенно ушел под ледяную воду, отчаянно барахтаясь и стремительно теряя силы в холодной ловушке. Илья знал, что малейшая ошибка на льду будет стоить ему жизни, но горячее сердце старика не позволило ему остаться в стороне. 👉 Что произошло дальше — смотрите в этом видео: Илья бросил удочку и с замиранием сердца побежал к месту провала. Он лег на живот, чтобы распределить свой вес, и медленно, сантиметр за сантиметром, пополз к полынье. Стянув с себя тяжелое пальто

Великое безмолвие тайги, раскинувшейся на сотни верст вокруг, диктует свои законы каждому, кто осмелится ступить под ее зеленый полог. Здесь не терпят суеты, пустословия и фальши. Здесь каждый шаг должен быть выверен, а каждое слово – иметь вес. Именно таким человеком был Пятидесятилетний Павел, чья крепкая, срубленная из лиственницы изба стояла на самом краю небольшого поселка, там, где цивилизация окончательно уступала место дикой природе. Павел был человеком склада сурового и немногословного. Местные жители, привыкшие к более открытому общению, порой сторонились его, но уважали безмерно. Знали: если случится беда, если кто заплутает в лесу или понадобится помощь в трудном деле, Павел никогда не откажет. Его надежность была подобна скале, у подножия которой стоял его дом. Жизнь его до того, как он осел в этих краях, была наполнена тяжелым трудом и испытаниями – срочная служба в непростых войсках, затем долгие годы вахт на северных буровых, где ветер выдувает из человека все лишнее,