Лариса Костецкая

НАЧАЛО ЗДЕСЬ - Маша, ты же хотела участвовать в серьёзном розыске, да? Тогда собирайся, мы с Гердой уже едем к тебе. Кстати, ты чаем меня напоишь?А то мы сорвались ни свет ни заря и даже не успели позавтракать, - разбудил своим телефонным звонком в выходной день Машу Андрей. - А что случилось то? - со сна ещё ничего не понимая спросила Маша. - По дороге расскажу, а ты просыпайся быстрее, всё, мы скоро будем. Вскоре послышался звонок в дверь, Маша открыла и вошли Андрей и Герда. - Омлет, хлеб с маслом и сосиски будешь? - предложила Маша. - Это ты для меня приготовила? - восхищённо посмотрел на неё Андрей. - Для нас, и не думай, что это что-то значит, лучше мой руки и садись есть, пока не остыло, - предупредила Маша. - Понял, понял. Слушай, это же потрясающе вкусно! - Андрей подобрал хлебушком остатки омлета и принялся за сосиски. - Ты всегда так быстро ешь? - рассмеялась Маша. - Нет, но завтрак из твоих рук оказался волшебным и надеюсь не последним, - Андрей доел вторую сосиску и с на

Этот Новый год Лидия с Виктором встречали веселей, чем обычно. За неделю приехала дочка Юля с внуком Арсением. Увидев их, родители обрадовались, но тут же мать бросила взгляд на вещи: большой чемодан, который отец помог затащить, да еще три сумки стояли во дворе. Виктор занес их тоже. Лидия с Виктором жили на окраине города в частном доме. Юля была замужем, жила с семьей в Подмосковье. Ей тридцать пять лет, сыну одиннадцать. Когда Лидия увидела много вещей, сердце ее заныло. - Дочка, ты навсегда что ли? Никогда с собой не привозила столько вещей. - Может и навсегда, там посмотрим. Я уехала от Михаила, развелись мы, - ответила Юля, вид ее был спокойный. - Дочка, ты так спокойно говоришь о разводе с мужем? - Ну а что, плакать что ли? Прошло уже то время, отплакала… - Мать, ты давай дочку с внуком устраивай, а не расспрашивай, потом все потом, да ведь дочь, - Виктор обнял Юлю и поцеловал в щеку. - Ну с кем не бывает. - Занимайте комнаты с Арсюшкой на втором этаже, внуку нужна тоже отдельн

– Вера, ты слышишь? – в трубке звучал напряжённый, чуть дрожащий голос сестры. – Мама поскользнулась и упала! Мне соседка позвонила! Скорая увезла в городскую больницу! Всё серьёзно, понимаешь? А я ближайший месяц вырваться точно не смогу! Билетов днем с огнем не найдешь, да и работу я бросить не могу. Это же другая страна, тут совсем другой менталитет… Вера замерла. Тарелка чуть не выскользнула из рук. В ушах зазвенело, а ложка, которую она держала, с резким звоном упала на пол, раскатившись по плитке. Мир словно на секунду остановился. – Как… как это случилось? – едва слышно спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается. – На льду поскользнулась возле магазина, – ответила сестра. – Соседи вызвали скорую! Я позвонила в больницу, врачи говорят – операция нужна, потом реабилитация… В общем, одной ей теперь никак! Что делать будем? Вот почему мама раньше не согласилась к одной из нас переехать? Сейчас всё было бы нормально! Вера невольно прижала руку к груди. Сердце билось так сильно

– Доченька, как же я счастлива, что мы наконец‑то встретились! – воскликнула женщина, крепко обнимая дочь. – Почему так долго не приезжала? Неужели Влад сумел настроить тебя против меня? Или тебе вовсе нет до меня дела? Мила невольно поморщилась. В мыслях она рисовала совсем другую картину этой встречи. Представляла, как они сядут за стол, нальют чаю и будут тихо, неторопливо разговаривать – о жизни, о чувствах, о том, что каждая из них пережила за эти годы. Хотела почувствовать тепло материнской заботы, услышать нежные слова, которых так недоставало все эти годы. Но вместо тёплой, душевной беседы на неё обрушился поток упрёков и обвинений. Мать продолжала говорить с надрывом, почти театрально: – Ах, я так тосковала, так изнывала без возможности прижать к сердцу своё дитя… Эти слова резанули Милу. Она сдержанно отстранилась, глядя матери в глаза. В голове крутился один и тот же вопрос – что мешало ей самой сделать шаг навстречу? Позвонить, написать, приехать? Девушка хорошо знала исто

Все началось с того тревожного звонка пару дней назад. Мама ответила и долго слушала кого-то, время от времени отвечая короткими и злыми фразами. На лбу ее появилась складка, точь-в-точь как тогда, когда Данька заболел и к ним домой приходил хмурый и усталый, резко пахнущий больницей участковый врач. Данька затаился и пытался вслушиваться в слова мамы, но ничего не было толком понятно. Пару раз прозвучало «ритуальное агентство», «похороны», «отпевание». А потом притихший Данька узнал, что умерла баба Нюра. Его бабушка, а точнее прабабка, что жила в какой-то там далекой деревне. Впрочем, Данька никогда там не был и новость эта не вызвала в нем ровным счетом никаких эмоций. Ну умерла и умерла. В фильмах и играх люди постоянно умирали, причем от совершенно разных причин, и этот порядок вещей казался Даньке абсолютно естественным. Зато Данька узнал, что через два дня они поедут в деревню на похороны, на целый длинный весенний день, и он сможет пропустить школу. Эта новость была гораздо при

Вера стояла у плиты, неторопливо помешивая суп в кастрюле. Она только что вернулась с дежурства. Тринадцатичасовая смена оказалась особенно тяжёлой – бесконечные вызовы, напряжённые минуты у постели больных, постоянная гонка со временем. Ноги гудели от усталости, спина ныла, а в голове всё ещё крутились обрывки разговоров с пациентами и коллегами. И сейчас она мечтала об одном – поскорее поужинать и рухнуть в постель, чтобы хоть на несколько часов забыть обо всём. Именно в этот момент раздался резкий звонок в дверь. Звук ворвался в уютную тишину, заставил Веру вздрогнуть и на секунду застыть с лопаткой в руке. Она тяжело вздохнула, мысленно перебирая возможных гостей. В такой час побеспокоить её мог только один человек – Клавдия Георгиевна, соседка этажом ниже. Вера медленно отложила лопатку, вытерла руки о фартук и направилась к двери. Открыв её, она увидела пожилую женщину, которая стояла на пороге, придерживая рукой грудь. Бледная, с тревогой в глазах... Всем видом старушка показыв