Екатерина Бурмистрова

Привет, это Папа. Я вырос в 90-е. В нашем детстве педагогика была простой и понятной: накосячил — получил ремня или встал в угол. Считалось, что пока ты стоишь и смотришь в узор на обоях, на тебя снисходит озарение и раскаяние. Когда у меня появился Старший, я по инерции пробовал эти методы. Однажды он (ему было года 4) разрисовал стену фломастером. — В угол! — гаркнул я. — Стой и думай, что ты наделал! Он простоял 10 минут. Вышел. — Ну что, — спросил я грозно. — Ты понял? — Да, — буркнул он. — Что ты понял? — Что ты злой. В этот момент меня как током ударило. Наказание не научило его беречь обои. Оно научило его бояться папу и скрывать следы преступления. С тех пор мы в семье сменили курс. Мы отказались от Наказаний в пользу Естественных Последствий. Звучит заумно? На самом деле, это простая физика жизни. Давайте разберем на пальцах. С малышами это работает на уровне рефлексов. Раньше, если сын проливал сок на ковер, я взрывался: "Ну сколько можно! Смотри, куда льешь!". Я бежал за тря

Иногда достаточно просто наблюдать, как маленький ребёнок тянет руки к матери, чтобы понять всю суть человеческой уверенности. В этих движениях – как будто угадывается будущий характер: кто-то держится крепко, будто знает, что его не подведут, а кто-то прикасается осторожно, словно заранее извиняясь за своё существование. И удивительно, насколько точно Зигмунд Фрейд описал этот ранний, почти невидимый фундамент – тот самый, который будет поддерживать человека многие десятилетия. Фрейд, которого часто называют отцом психоанализа, одним из первых заговорил о том, что материнская любовь – не просто чувство. Это своего рода «строительный материал» для всей дальнейшей жизни ребёнка. Он видел в первых отношениях матери и малыша то, что другие склонны упускать из вида: хрупкую, но неизменно влияющую основу будущей эмоциональной устойчивости, самоценности и внутренней силы. Сила ранней привязанности Ребёнок, родившись, буквально «настраивается» на мир через маму. Как будто проверяет: тепло – б