Валентина Кузнецова(Евсюкова)

Я не знаю, что нужно женщине, для полного счастья. Знаю одно, что каждая женщина счастлива по - своему. Одну - букетик полевых ромашек и легкий кивок головы с нежной улыбкой делают на всю жизнь счастливой, а другую - десяток вилл по всему миру и все бриллианты мира не могут сделать таковой. Кто знает, в чем оно, наше женское счастье? И где найдешь его, а где потеряешь. Поезд Нижний Новгород - Адлер набирал ход. Колеса уже отстукивали свои ритмы. Тук- тук, тут – тут… Я сидела в купе, смотрела в окно и размышляла, о предстоящем отдыхе. В купе было сумрачно, за окном начинало темнеть. Моих соседей еще не было, и я наслаждалась свободой, протянув ноги на соседнюю полку, попивая чай. Вдруг дверь резко без стука открылась и в купе буквально ввалилась запыхавшаяся семейка из пяти человек. Они почти упали на свободную нижнюю полку. Из их разговора я узнала, что они чуть не опоздали на поезд. Проводники их пустили в последний вагон, и им пришлось идти через весь состав в наш второй вагон. Это

Я не сразу поняла что стала обузой. Это не происходит в один день. Не просыпаешься утром и не думаешь — всё, теперь я лишняя. Это происходит медленно — как вода капает на камень. Капля за каплей, день за днём, слово за словом. И однажды смотришь — а камень уже другой. И ты — другая. Меня зовут Антонина Васильевна. Мне семьдесят восемь лет. Я прожила в этом доме пятьдесят три года — с того дня как молодой невесткой переступила его порог в белом платье и белых туфлях которые жали. Пятьдесят три года я была здесь хозяйкой. Варила, стирала, растила детей, хоронила мужа, нянчила внуков. А потом стала обузой. Не сразу. Но стала. ----- ## Какой я была Я хочу сначала рассказать какой я была — чтобы вы понимали. Чтобы не думали что я всегда была тихой старушкой в углу которую не замечают. Я была — силой. Вот это слово точнее всего. Муж мой Василий работал на заводе — сменами, уставал. Я работала учительницей начальных классов — тридцать пять лет, три класса каждый год. После работы

– Юленька, солнышко, идём домой! – ласково позвала Нина Сергеевна и, уже не надеясь уговорить пятилетнюю внучку самостоятельно переодеться, бережно подхватила её на руки. Она сразу почувствовала, как мелко дрожат худенькие плечики девочки под тонким платьем, в котором та выступала на утреннике. Бабушка постаралась подбодрить малышку: – Ну‑ка, улыбнись! Ты же такая красавица была сегодня! В этом нарядном платьице с бантами ты прямо как настоящая принцесса! Юля шмыгнула носом и уткнулась лицом в бабушкино плечо. Её светлые косички совсем растрепались от беготни, а один большой бант сбоку почти развязался и теперь болтался на тонкой ленточке. – Мама не пришла… – едва слышно прошептала девочка, и по её румяным щекам покатились крупные слёзы. – Все мамы были, а моя – нет. Я ей цветочек приготовила, а её не было… Я так старалась, читала стишок про маму, а она не слышала… Сердце Нины Сергеевны сжалось. Она крепче прижала к себе внучку и стала ласково поглаживать её по спинке, стараясь успокои

Иван Алексеевич был самым пожилым в деревне, ему исполнилось восемьдесят три года. Старик был вдовцом уже восемь лет и кое-как смирился со своей судьбой, но привыкнуть к одиночеству ему так и не удавалось. Своих детей у него не было, а дочь жены от первого брака жила с юности в городе, да и сама уже была на пенсии и жила интересами своей семьи, лишь изредка навещая отчима по старой памяти. Иван Алексеевич уже не трудился в огороде, отдав его соседу, приехавшему после выхода на пенсию из города. - Жаль, что мы так долго не решались вернуться к своим корням, - делился «молодой пенсионер» Александр с Иваном, - я заведовал цехом завода долгие годы. Жена тоже зав отделением поликлиники была. Не могли вот так бросить и профессию, и стаж. Зато теперь… Александр широким жестом руки показывал на окрестности родной деревни и улыбался. - Мы же всем гуртом сюда рванули, - продолжал рассказывать он Ивану, - тут теперь и будем хозяйничать, и сын с семьёй сюда – уже начал рыб разводить в прудах. Но п