Акварель жизни

Давно это было, в начале двадцатых годов двадцатого века. Эту историю в семье Ивана все знают, потому что случилась она с их прадедом и прабабушкой. Лето в тот год выдалось очень жарким, без единого дождя. Суховей выжег все: и рожь, и овес, и даже сорняки вдоль дорог стояли сухими, уж не говоря об урожае в огородах. Тревожно было в селе. Осенью в избе Анисима и Евдокии теперь вместо картошки и каши на столе стояла миска с овсяным отваром, в котором плавали сушеные листья дикого щавеля и лебеды. Ничего больше не было. Не было хлеба, даже ни одной луковицы для запаха, ни каши, только этот кисловатый отвар, который вовсе не насыщает. В семье было пятеро. Анисим и Евдокия, да их трое детей: Аннушка старшая дочка, да два младших-погодки Петька с Семкой. Аннушке было тринадцать лет. - Все, так больше не сможем жить, есть нечего, - положив ложку на стол, проговорил Анисим, он сидел за столом, опустив глаза. За последние месяцы Анисим очень похудел, глаза запали, и даже борода не могла скрыть

В большом селе на берегу огромного озера по соседству жили две подруги Анна и Таисия. Дружили с детства. Их родители так же жили в этих домах, мужья подруг перестроили старые родительские дома и теперь стояли добротные, с веселыми наличниками и ухоженными дворами. Тася была вожаком и заводилой, шустрой, придумывала разные занятия, иногда и не слишком веселые… Как-то учась в третьем классе, весной подружки возвращались из школы. - Анька, идем на озеро, побегаем по льду, покатаемся. - Не знаю, Тась, лед наверное, уже тонкий, мне мама об этом говорила, видишь уже проступает кое-где вода, - опасаясь, говорила подружка. - Наоборот, так даже интересней, - проговорила Тася и устремилась к озеру, а подружка за ней, так всегда было. Хорошо, что вовремя заметил их Иван Захарович, физрук из школы. Девчонки стояли недалеко от берега на льду, а под ногами у них пробежала трещина, обе испугались. - Девчонки, быстро к берегу, не стойте на одном месте, - крикнул он, подбежав к берегу… - быстрее, быстр

Михаил и Диана поженились, когда ему было тридцать лет, а ей – двадцать четыре. Разница в шесть лет казалась незначительной на фоне их чувств. До свадьбы встречались около двух лет, и казалось уже все знали друг о друге, тем более Михаил наконец-то купил собственную квартиру. - Дианочка, квартиру я приобрел, теперь в ней должна появиться хозяйка, давай поженимся и наконец-то будем всегда вместе, - сделал предложение Михаил ей. - Я только за, - обрадовалась Диана, так и поженились. Оба работали, правда в разных местах, по утрам приходилось разъезжаться в разные стороны. Зато вечером за ужином делились новостями, рассказывали о коллегах и что произошло за день. Михаил, кстати, был отличным мужем, обеспечивал семью, мог приготовить ужин, иногда Диана могла задержаться, а после ужина отправлял жену отдохнуть. - Дианочка, можешь иди заниматься своими делами, я сам уберу на кухне, вымою посуду. - Ух ты, мой дорогой, спасибо, - целовала она его в щеку и уходила в комнату, сидела, уткнувшись в

Вернувшись полгода назад из мест не столь отдаленных, Егор вышел из квартиры в ближайший магазин за хлебом. Вспомнил, что нет хлеба дома, когда собрался ужинать. Чертыхнувшись про себя, вышел из квартиры. Вернувшись, вышел из лифта и увидел на площадке соседскую девчонку, Дашка вздрогнула от его взгляда. Высокий, широкоплечий, в простой черной футболке. Она узнала его - это был Егор, сосед из квартиры напротив. Говорили, что он только полгода как вернулся из тюрьмы. Бабки во дворе шарахались от него, а Даше он казался просто угрюмым и молчаливым. Иногда они сталкивались в лифте, и он всегда кивал ей: - Здорово, мелкая. Егор остановился у своей двери, но, достав ключи, обернулся и посмотрел на съежившуюся фигурку на подоконнике. - Ты чего тут сидишь? Ночь скоро на дворе, голос у него был низкий, спокойный. Даша дернула плечом, пытаясь сдержать слезы, которые предательски подступили к горлу от этого простого человеческого вопроса. - Там... брат гуляет, он меня выгнал, - выдавила она, мот

После окончания медицинского института, серая пыль большого города, его вечная спешка и гул утомили Веронику. Она хорошо помнила не воду из-под крана, а парное молоко с пенкой, которым поила в детстве тётя Маша. Именно поэтому, получив диплом, Вероника не кинулась штурмовать столичные клиники, а купила билет на автобус до райцентра, а оттуда на попутке до деревни Гуляево. Во все времена здесь в деревне велась спокойная и размеренная жизнь. И сюда добрался интернет, мобильная связь, но все равно суеты не было, жители предпочитали тишину и покой. Ехала Вероника не одна. Игорь, её сокурсник и жених, согласился составить компанию скрепя сердце. Деревенский отдых без приличных ресторанов казался ему сомнительным приключением, но Вероника была непреклонна: - Перед свадьбой ты должен познакомиться с моей семьёй. Семьёй, по сути, и были тётя Мария и дядя Ваня, заменившие ей родителей. Дом утопал в зелени и цветущей сирени. У калитки их встретил лай, а на крыльце показалась невысокая сухонькая

Когда Григорий стал ухаживать за Машей, не слишком нравилось это ее отцу Федору. Жил Гришка с матерью вдвоем, жили бедно, но настойчивым оказался парень. Очень уж полюбил Машу, а она тоже влюбилась крепко, красивый был Гришка. Статный, черноглазый, но добрый и заботливый. - Дочка, зачем тебе этот голодранец, ведь живут бедно с матерью, - увещевал ее Федор, но она стояла на своем, никто кроме Гришки не нужен ей. Но все же настойчивым оказался Григорий, и уважение будущего тестя заработал, хоть и нелегко это было. Поженились молодые. Григорий при помощи тестя построил свой дом, и уже Маша ожидала рождения ребенка, переехали в свой дом. Радости было у нее много, хозяйкой стала. Немного оставалось до рождения ребенка, как вдруг умерла мать Маши. С вечера Анисья почувствовала себя неважно: - Федя, что-то не в себе я, сердце щемит, - держалась она за грудь. - Может за лекарем сбегаю… - Пока не надо, - ответила жена, и вроде бы заснула. А утром не проснулась. Маша не могла поверить, что не ст

Давно это было. А Таисия помнит всё так ярко, будто это было вчера. Особенно маму. Вернее, ту, кого она всегда называла мамой, хотя по крови та и не была ей родной. Анна. Как же трудно было выговорить это слово - «мачеха». Язык не поворачивался. Для Таисии она была и осталась единственной матерью. История Анны началась задолго до появления Таисии. В бедной семье, где отец умер после войны, оставив мать одну с четырьмя детьми. Жили они в крохотной избёнке, всего одна комната, где каждая минута проходила в тесноте и заботах о хлебе насущном. Старшая сестра Вера вышла замуж и привела мужа в родительский дом, чтобы хоть как-то облегчить жизнь вдовы. В доме всегда нужны мужские руки. Вскоре у них родился ребенок. Анна, взрослея, и глядя на всё это, понимала: она - лишний рот, лишняя обуза. Понимая, как тяжело живется семье, она не особо задумываясь о своей любви, считая, что стерпится и слюбится, вышла замуж за местного Семена, и ушла к нему в дом, где были свекровь и два его младших брата.

Двадцать лет - возраст, когда кажется, что вся жизнь впереди. Именно в этом возрасте Рената вышла замуж за Максима, вместе учились в педагогическом училище, он говорил ей красивые слова. Но красивые слова быстро закончились после свадьбы, сменившись грубостью, а потом и кулаками. Она терпела, надеясь, что всё изменится, особенно когда родился сын Ромка. Но стало только хуже. - Надо срочно разводиться, - думала Рената после очередного скандала, - как же я так ошиблась, а какие красивые говорил слова…а на деле оказалось, совсем по-другому. В двадцать три года, с синяком под глазом и младенцем на руках, она осталась одна в своей однокомнатной квартире, которая досталась ей от деда. Развод дался тяжело, но чувство свободы перевешивало любые трудности. После развода сидела одна, уложив Ромку спать и думала, как жить дальше. - Родители далеко, помочь мало чем смогут, у них еще младшие два сына-двойняшки, братьев надо поднимать… Надеяться мне нужно только на себя. Вскоре сыну исполнилось три

Снег за окном медленно укутывал старый сквер, превращая огни фонарей в размытые пятна. Агата Петровна любила такие тихие вечера, когда суета дня отступала, уступая место мягкой тишине, и из памяти, как старые слайды, всплывали отдельные кадры. Муж, Антон, молча сидел в своем кресле с книгой, лишь изредка поглядывая на нее. Он понимал ее без слов. Всегда понимал. Тогда, в шестьдесят восьмом, всё было иначе. Даже на улицах пахло по-другому: снегом смешанным с бензиновой гарью троллейбусов, морозной свежестью и… да, духами «Красная Москва». Этот стойкий, пудреный аромат витал тогда повсюду. За несколько дней до бракосочетания Агата шла из обувного магазина, держа в руках коробку с белыми туфлями. Она сама бегала по магазинам с длинным списком поручений от будущей свекрови. Последним пунктом было ателье, в нем она заказала свадебное платье, была предпоследняя примерка. - Странно, но я почему-то не ощущаю себя счастливой невестой, - думала Агата. - Хотя предпоследняя примерка свадебного пла

Когда-то давно молодого Гришку из деревни Липовка призвали в армию и попал он служить матросом в Тихоокеанский флот. Любил он море, хоть и никогда его не видел. В их деревне река не очень большая, но он вырос на ней. Все лето с деревенскими ребятами купался, загорал, а повзрослев ловил рыбу, можно сказать стал заядлым рыбаком. Обрадовался Гришка, когда узнал, что служить будет в морфлоте, хоть и на год дольше служба, но зато увидит море. Увезли его с такими же призывниками далеко от дома, аж на Дальний Восток. Когда уходил в армию, Гришку из девушек никто не провожал, в смысле, не было в то время у него любимой девушки, хоть и нравились некоторые, но чтобы так зацепило, нет. - Так оно лучше, - говорили друзья Гришки, - зато переживать не будешь там на службе, дождется или нет тебя девчонка. Вон Мишка какой расстроенный пришел из армии, когда узнал, что Любка замуж вышла. А ведь обещала при всех ждать его. - Да ну их этих девок, - проговорил Федька, махнув рукой, - они сами не знают, че