Лидия ТЮГИНА-НАЦВЛИШВИЛИ

В деревне, где тишину нарушает только лай собак да скрип колодца, жила Алевтина Петровна. Не мама — именно Алевтина Петровна, даже для собственной дочери Алёны. В её доме, большом, но вечно неухоженном, пахло усталостью. И хозяйством. Хозяйство было её крестом, знаменем и главным аргументом. Козы, куры, две коровы, свинья, огород в полгектара. Соседи давно шептались: «Да продала бы она половину, жила бы как сыр в масле». Но Алевтина Петровна лишь закатывала глаза: «Я одна, как раба на галерах. Всё на мне». Муж, тихий и сломленный годами упрёков Иван, давно стал частью пейзажа — как покосившийся сарай. Он не справлялся, он просто был. Её тактика была отточена годами: быть жертвой. Жертвой обстоятельств, здоровья, неблагодарной семьи. И главной зрительницей этой трагедии была дочь Алёна. Алёна жила в городе, в трёх часах езды. У неё была своя жизнь, свой крохотный мирок: муж Андрей и трёхлетняя Полинка, похожая на солнечного зайчика. Но этот мирок постоянно сотрясали звонки из деревни. «

25 декабря исполняется ровно девять лет со дня трагической гибели Елизаветы Глинки, более известной как Доктор Лиза. Благодаря её самоотверженной жизни сотни нуждающихся обрели надежду, тысячи бездомных получили еду и кров, а миллионы людей увидели, как сила доброты способна изменить весь мир. Об её подвигах и беспримерной смелости ходили легенды. Не было беды или испытания, с которым бы она не справилась. Елизавета Петровна Глинка родилась в Москве в 1962 году. После окончания Второго медицинского института имени Пирогова она вместе с мужем, Глебом Глинкой — американским адвокатом российского происхождения — полностью посвятили себя благотворительности. В США Доктор Лиза тщательно изучила принципы работы хосписов и даже прошла обучение в Дартмутской медицинской школе по направлению «паллиативная помощь», что сделало её одной из ведущих специалистов в этой сфере. Когда интернет только начинал развиваться, она уже собирала вещи, медикаменты и деньги для нуждающихся, организуя благотво

Женщина наблюдала, как грязный и мокрый комок шерсти из последних сил карабкался по ней вверх. Машинально прижав к себе неопознанное существо, Лиза обернулась, услышав лай своры собак... Лиза поднималась по ступеням на четвертый этаж. Увесистые пакеты с продуктами давали о себе знать с каждой пройденной ступенькой лестницы. В уме она перебирала список дел, которые необходимо было сделать дома на сегодняшний вечер... Подняв голову, Лизы уперлась взглядом в цифру «2». — Только второй этаж, — пробормотала женщина, продолжив восхождение по лестнице к своей квартире. Неожиданно на неё налетел черный вихрь в виде любвеобильного соседского пса Марселя, породы ньюфаундленд. Он практически сшиб Лизу с ног, смачно прогулявшись языком по её лицу. — Гав! — приветствовал Марсель, махая хвостом. — Марк, убери его от меня! — воскликнула Лиза, едва не падая под натиском любвеобильного соседа. — Извините, тетя Лиза! — подросток потянул за поводок, но пёс не спешил слушаться юного хозяина. — Вы же знает

И собаки дёрнулись вперёд, надеясь на лёгкую добычу, но... Сильва была уличной кошкой. В полном смысле этого слова. Кошкой, привыкшей отстаивать свои права, а поэтому... ПОДДЕРЖИ продолжение работы канала на любую сумму от 50р. Огромное спасибо и приятного чтения! ***** Две квартиры на последнем, девятом этаже. Планировка такая, как выходишь из лифта – одна направо, другая налево. В той, что налево, жила семья, которая подбирала с улицы кошек. Больных, худых, блохастых. Держала их дома, лечила и заставляла поверить в то, что и на их жизнь в этом мире есть доля счастья. Счастья, любви, тепла, хорошей еды и немножко... Немножко драк. А как иначе? Если это дамы кошачьего происхождения, то всегда был вопрос, а точнее, два вопроса: Кто главный и кого любят больше? Вот они и выясняли их. Дрались молча, но отчаянно. Мама с папой ругали за драки, и поэтому кошки дрались так, чтобы те, кто их спас и стал их семьёй, не ругались и не расстраивались. Красуля – бобтейл. Серо-белая, большая и очень

Виктор зашёл в приют без особого плана. Просто так. Потому что дома стало пусто что ли? После развода квартира словно разучилась издавать звуки. Холодильник гудел монотонно, часы тикали себе в углу, а всё остальное – тишина. Такая, что хотелось включить телевизор хотя бы для фона. Или радио. Что угодно, лишь бы не эта пустота. – Вы конкретную породу ищете? – спросила девушка-волонтёр, встречая его у стойки. – Да какая разница, – пробормотал Виктор, оглядываясь. Кошек было, наверное, двадцать, не меньше. Одни мяукали надрывно, другие тянули лапы к решётке – "возьми меня, возьми!" Шум, суета, десятки глаз. А в самом дальнем углу, на верхней полке старого стеллажа, сидела серая. Неподвижная. Не мяукала. Не просила. Просто смотрела. Настороженно так, будто оценивала – стоит ли вообще? – Может эта? – Виктор кивнул в её сторону. Волонтёр вздохнула: – Марта. Пугливая. С непростым прошлым – хозяева выбросили, когда она заболела. Вылечили мы её, конечно, но характер, ну, вы понимаете. К людям н

- Серёж, иди сюда скорее! - голос Татьяны был взволнован. - Артём опять весь красный и горячий! Неужели придётся Скорую вызывать? Так в Новый год вряд ли кто-то приедет. Она снова приложила ко лбу сына ладонь, которая пахла колбасой и солёными огурцами, и тяжело вздохнула. А через мгновение в детской комнате появился глава семейства. - Да что же это такое! - Сергей быстро подошел к кровати, на которой под одеялом лежал Артем, и задумчиво посмотрел на сына. - Я так надеялся, что хотя бы на Новый год всё хорошо будет… Ёлку вместе с ним собирался нарядить… - на лице мужчины появилась смесь отчаяния и раздражения. Выпив приторно-сладкий сироп, который дала ему мама, Артём широко зевнул и виноватым взглядом посмотрел на родителей. Ему совсем не хотелось доставлять им хлопот перед Новым годом. Они и так с самого утра носятся, как угорелые. Мама – на кухне готовит, папа – по магазинам бегает и ещё ёлкой занимается. Он хотел сказать отцу, что совсем не прочь помочь ему с новогодними шариками,