Галина Куприянова(Бармина)

Ева Прокофьевна провела пальцем по стеклу кухонного окна, наблюдая, как за ним медленно опускаются первые сентябрьские сумерки. В деревне Алёшино темнело рано. Сосны вокруг старого дома словно поглощали последние лучи солнца. Женщина поставила чайник на плиту и машинально поправила на плечах съехавший плед. Отопления в доме не было, а ее уютная московская квартира казалась теперь недосягаемой мечтой. Полгода назад, когда она подписывала дарственную на трёхкомнатную квартиру в пользу дочери Алины, Ева Прокофьевна искренне считала, что поступает правильно. — Мама, если квартира будет на мне, я смогу сама решать вопросы с ремонтом, коммуналкой и другими платежами, — убеждала её тогда девушка. — Я сама обо всём буду заботиться, и тебе не придётся бегать по инстанциям. Ты должна беречь себя и своё здоровье. Тем более, ты всё равно остаешься хозяйкой. Это чистая формальность! Материнское сердце растаяло. Алина была права. В пятьдесят семь лет было действительно тяжело разбираться с управляющ

Любочка, перелистывая старый фотоальбом, остановила свой взгляд на фотографии прадеда Василия, которого давно нет в живых. Разглядывала долго и улыбалась. - Дочь, ты кого там так усердно разглядываешь, - поинтересовалась Марина, ее мать. - Мам, какой все-таки наш дедушка красивый. Когда я была маленькой, особо не разбиралась в этом, а сейчас вижу, настоящий красавчик. - Да, дочка, наш дедушка Вася, а для тебя прадедушка, был редкой красоты мужчина, вежливый, умный. Прожил с бабушкой Валей всю жизнь, а любил другую. Вот таким был наш дедушка, - говорила Марина, присаживаясь на диван с Любочкой. - Мам, а бабушка Валя не знала о его той любви? – задала вопрос дочь. - Знала, наш дед Василий был честным и сразу же рассказал ей перед свадьбой. Но бабушка все равно вышла замуж за него. Любочке было двадцать четыре года, она уже окончила институт и работала учителем английского языка в школе, встречалась с Глебом, собралась замуж. Свадьба через месяц. После окончания уроков решила по пути наве

Когда приходит время умирать, С собой в тот мир нам ничего не взять: Ни денег, ни богатств, квартир, домов, Вещей красивых, золота, духов... Нельзя с собой забрать нам в мир иной Любовь, заботу, ревность, радость, боль. Нельзя забрать туда небесный свод, Где солнце ярко-желтое живет. Ни дождик взять нельзя, ни утра свет, Ни звезд ночных и след больших комет. Не взять с собой нам в этот вечный дом Всё то, что было нажито трудом: Своих картин, своих стихов и слов, Своей души мир полный ярких снов. Уходим мы, оставив здесь страдать Своих друзей, а может быть, и мать, Отца, сестру иль брата, иль жену, Которую оставили одну... Но в день, когда туда уходим мы, Становится беднее этот мир, Ведь с человеком вместе навсегда Уходит его детская мечта, Его счастливый и задорный смех, Его улыбка, что была для всех. Уходит мастер своего труда, И не вернется больше никогда. Уходит вместе с ним и целый мир, В котором он мечты свои творил. Уходит его песня и душа, Тихонько, незаметно, не спеша... Остан