Рассказы о жизни и любви | Виола Тарская

Я швырнул наушники на стол так, что они отскочили и едва не сбили чашку с остывшим кофе. В висках пульсировало, а в голове будто кто-то завел маленький, но очень мощный отбойный молоток. Сверху снова завыло. Не просто завыло — заскрежетало, завибрировало, проникая в кости, в зубы, в самую душу. — Пять лет… Пять проклятых лет! — простонал я в пустоту пустой квартиры. Меня зовут Виктор, мне тридцать восемь, и я фрилансер. Работа из дома — это мечта, говорили они. Свобода, говорили они. Ага, как же. Моя свобода заканчивалась там, где начинался рабочий день моего соседа сверху. Я жил в этой панельке пять лет, и ровно столько же времени этот невидимый мучитель что-то сверлил, пилил и шлифовал. Иногда мне казалось, что он строит там внутри ковчег. Или портал в другое измерение. Я пробовал стучать по батареям — в ответ тишина на пять минут, а потом снова «вжжж-вжжж-вжжж». Я писал записки, но на них никто не отвечал. Сегодня был предел. У меня горел проект, заказчик требовал правки «еще вчера»

Я смотрела на этот золотой браслет в руках золовки и чувствовала, как внутри всё каменеет. Знаете это чувство, когда в горле встает сухой ком, а ты из последних сил растягиваешь губы в улыбке, чтобы не расплакаться на глазах у всех? Это был мой тридцатый день рождения. Юбилей, как-никак. Мы собрались в небольшом ресторанчике: я с Артемом, мои родители и, конечно, «вторая мама» — Анна Петровна со своей любимой дочкой Викой. — Катенька, — Анна Петровна поднялась с бокалом, и в зале воцарилась тишина. — 30 лет — это такой возраст… переломный. Пора уже становиться настоящей хозяйкой, хранительницей очага. А то всё по офисам бегаешь, а дома, поди, и пыль по углам шепчется. Я натянуто улыбнулась. Мой муж, Артем, опустил глаза в тарелку. Он знал этот тон матери. Тон, за которым обычно следовал какой-то подвох. — Мы тут с Викусей посовещались и решили подарить тебе то, что действительно нужно в хозяйстве, — продолжала свекровь. — А то Артемка жаловался, что ты полы старыми футболками моешь. Он

Я стояла на четвереньках под столом главного бухгалтера и отскребала присохшую жвачку. В офисе вовсю кипела подготовка к новогоднему корпоративу. Мимо моих уставших ног мелькали дорогие туфли и начищенные ботинки. Для всех этих людей я была просто «Надей с тряпкой», деталью интерьера, чем-то вроде кактуса на подоконнике, только приносящим пользу. — Надя, ну ты скоро там? — раздался над головой резкий голос Марины, офис-менеджера. — Через два часа здесь будет всё руководство. Чтобы ни пылинки, ни пятнышка. И задвинь тележку в подсобку, не порть вид. Я выпрямилась, чувствуя, как хрустнула поясница. Мне двадцать пять, я учусь на последнем курсе архитектурного, а по вечерам и выходным намываю полы в этом пафосном бизнес-центре. Денег катастрофически не хватало, а здесь платили честно. — Почти всё, Марина Игоревна. Остался только конференц-зал, — ответила я, вытирая лоб тыльной стороной руки. — Давай живее. И не забудь, сегодня маскарад. Тебя вообще не должно быть видно после семи. Поняла?

Экран смартфона в темноте бытовки светил слишком ярко, больно резал глаза. На часах было начало одиннадцатого вечера. Мои напарники уже вовсю храпели, а я всё никак не мог уснуть. Тянуло домой, к жене и сыну. Мы на этом объекте работали вторую неделю. Вахта — штука тяжелая, но платят хорошо. Я всё делал ради них. Хотел, чтобы у Тёмки было всё лучшее, чтобы Лена не считала копейки в супермаркете. Я нажал на иконку приложения «Умный дом». Мы поставили камеру в гостиной пару месяцев назад, когда Тёмка начал активно ползать и баловаться. Официально — чтобы присматривать за ребенком, если Лена на кухне. На деле я просто любил зайти и посмотреть, как мой пацан строит башни из конструктора. Это придавало сил. Камера щелкнула, изображение прогрузилось. В гостиной горел только торшер в углу. Я ожидал увидеть пустую комнату или Лену, читающую книжку. Но на нашем сером диване сидели двое. Мой лучший друг Олег и моя жена. Они не читали книжку. Олег, тот самый человек, которому я доверял ключи от к

— Девушки, давайте будем честными: наш класс — это лицо гимназии. И если кто-то не тянет этот уровень, может, стоит присмотреться к школе попроще? В спальном районе, например? Я смотрела на экран телефона, и пальцы сами собой сжимались в кулаки. Сообщение от Ольги, главы нашего родительского комитета, висело в общем чате уже пять минут. Под ним посыпались «лайки» и поддерживающие смайлики. Ольга была, что называется, «лицом» нашего класса. Дорогие костюмы, идеальный маникюр, голос, не терпящий возражений. Она считала, что если её муж владеет сетью автосалонов, то она автоматически становится директором не только своей жизни, но и нашей. В этот раз камнем преткновения стали «шторы и подарки». Сумма, которую Ольга озвучила в чате, равнялась моей зарплате за неделю. Для меня, мамы-одиночки, работающей в городской администрации обычным помощником, это было ощутимо. — Я не против подарка учителю, — напечатала я, стараясь, чтобы голос в моей голове звучал спокойно. — Но пять тысяч с человека

Я вышла на крыльцо, потому что наш Барон зашелся в каком-то странном, захлебывающемся лае. Это не был лай на чужого или на проходящую мимо кошку. Старый пес как будто жаловался или просил о помощи. В сумерках я сначала не разглядела ничего странного. Пустое ведро, старые галоши у входа, миска Барона. А потом я увидела это. Маленький, грязный комок шерсти и тряпок, забившийся в угол между ступенями и стеной дома. — Барон, фу! — прикрикнула я, подходя ближе. Комок зашевелился. От него пахло так, что я невольно прикрыла нос рукой: гремучая смесь застарелого пота, перегара и почему-то сырой земли. Из кучи тряпья на меня глянули два огромных, совершенно нечеловеческих по глубине страха глаза. Мальчик. Совсем крохотный. Он сидел на корточках и быстро, лихорадочно запихивал в рот сухие гранулы собачьего корма, которые рассыпались из миски Барона. — Господи... — выдохнула я. — Ты кто такой? Мальчишка замер. Он не плакал, не просил о помощи. Он просто сжался, пытаясь стать невидимым. Лицо было