ВЕНГЕРОВО доска объявлений

Решив проверить невесту, миллионер притворился лежащим в беспамятстве

Пищание приборов над головой раздражало. Звук был монотонным, въедающимся прямо в мозг. В просторной палате витал резкий запах кварцевания и свежевыстиранных хлопковых простыней. Вадим лежал на ортопедическом матрасе, плотно сомкнув веки. Спина затекла, но он заставил себя не шевелиться, сохраняя глубокое, ровное дыхание.
Справа скрипнул пластиковый стул. Раздался легкий шорох ткани — Илона закинула ногу на ногу. До Вадима донесся тяжелый, сладковатый аромат ее вечернего парфюма с нотками сандала.
— Да, я тут, — голос Илоны звучал приглушенно, она явно прикрывала динамик ладонью. — Лежит. Никакой реакции. Врачи разводят руками, говорят, ситуация непростая.
Вадиму потребовалась вся выдержка, чтобы не открыть глаза.
— Представляешь, мне даже не пришлось ничего добавлять ему тайком в утренний кофе, — продолжала невеста, и в ее тоне скользнуло откровенное равнодушие. — Сам отключился. Видимо, переутомился на своих объектах.
У Вадима в груди всё похолодело. Значит, подозрения не были пустой паранойей. Она действительно что-то замышляла.
— Всё, мне пора бежать к нотариусу, — проворковала девушка. — Надо понять, как перевести управление сетью автосалонов на себя, пока он тут прохлаждается. Я оставлю его ни с чем. Да, до вечера.
Раздался четкий стук высоких каблуков по линолеуму. Дверь плавно закрылась. Стало тихо.
Вадим медленно открыл глаза. Яркий свет люминесцентных ламп заставил его прищуриться. Он сел на краю кровати, отбросив колючий казенный плед. В голове шумело от разочарования и горькой досады.
Еще месяц назад он готов был носить Илону на руках. Они вместе выбирали обручальные кольца, спорили о меню для свадебного банкета. Он не жалел для нее ничего. Но потом начались странности. Илона стала регулярно задерживаться допоздна. Возвращалась со странным блеском в глазах, отмахиваясь нелепыми оправданиями про встречи с подругами, которых он никогда не видел...

На юбилей свекрови муж привел свою молодую пассию.

Он побледнел, когда свекровь обняла меня и громко сказала: А эту аферистку гоните в шею!"
Ольга застегнула молнию на своем элегантном темно-синем платье, которое покупала специально для этого дня. Она долго выбирала его, желая выглядеть безупречно на семидесятилетнем юбилее свекрови, Тамары Игоревны. Но сейчас, глядя на свое отражение в зеркале, она видела не праздничную женщину, а уставшую, с потухшим взглядом. Темные круги под глазами, которые она тщетно пыталась замаскировать дорогим консилером, выдавали бессонные ночи, проведенные в тревожных мыслях.
Последние полгода ее жизнь превратилась в липкий, вязкий туман подозрений. Все началось с мелочей: Игорь вдруг поставил пароль на телефон, который раньше небрежно бросал на тумбочку. Он стал задерживаться на «важных совещаниях», возвращаясь домой далеко за полночь с отстраненным взглядом и слабым запахом чужого, сладковатого парфюма на пиджаке. Появились странные списания с кредитной карты — счета из ресторанов, где они никогда не бывали вместе, покупки в магазинах женского белья. Когда Ольга однажды робко спросила об этом, он взорвался, обвинив ее в мелочности и недоверии. Он так убедительно говорил о подарках для «партнеров по бизнесу», что она почти поверила. Почти.
Она молчала. Двадцать лет брака научили ее, что скандалы ни к чему не приводят. Она боялась разрушить семью, травмировать их двадцатилетнего
Продолжение истории →→→ЧИТАТЬ ТУТ 

Убирайся из дома, ты нам никто! — крикнул муж в роддоме. Утром он ахнул.

Стеклянные двери тамбура открывались каждые две минуты, впуская в холл тольяттинский апрель — пыльный, колючий, с запахом талого снега и бензина. Марина перехватила конверт поудобнее. Розовая лента скользила по атласу. Дочка сопела, уткнувшись носом в кружево.
— Марин, ну ты чего застряла? — Артём не зашёл внутрь. Он стоял на крыльце, похлопывая ладонью по карману куртки. Цветов в руках не было. Машина — их общая «Веста», за которую ещё два года платить кредит, — стояла чуть поодаль, на газоне.
Рядом с Артёмом, выпрямив спину, замерла Эльвира Николаевна. Свекровь поправила воротник своего бежевого пальто и посмотрела сквозь Марину, на пост охраны.
— Я думала, ты машину к самому входу подгонишь, — Марина шагнула на улицу. Сквозняк тут же лизнул лодыжки. — Холодно же. Подушечку взяли?
Артём не двинулся с места. Он посмотрел на жену так, будто она была бракованной деталью, которую конвейер случайно выплюнул ему под ноги. На заводе Марина видела такие взгляды каждый день. Дефект литья. В переплавку.
— Подушечку нет, — Артём вытащил из кармана связку ключей. Медленно отцепил один — с пластиковой головкой «Лады». — И машину я не подгоню. Мама сказала, так будет честнее. Сразу, чтобы без истерик.
Марина посмотрела на ключ. Потом на свекровь. Эльвира Николаевна наконец сфокусировала взгляд.
— Вещи твои мы собрали, Марина, — голос свекрови был ровным, как гул заводского вентилятора. — Витя, брат твой, вечером заберёт. Артём поживёт у меня, а в ту квартиру я завтра пущу квартирантов. Мне нужно гасить долги за дачу.
— В какую квартиру? — Марина почувствовала, как пальцы на правой руке немеют. Конверт с ребёнком стал подозрительно тяжёлым. — Мы там три года живём. Мы там ремонт делали, обои в детскую...
— Ты там жила из милости, — отрезал Артём. — Квартира мамина. Она её покупала, она имеет право. А ты нам никто. И ребёнок... Мама говорит, надо ещё проверить, чей он. Ты на смены свои по ночам ходила, кто тебя там видел...