Сельский учитель

Два ОГЭ и колледж

Кирилл сказал это за ужином. Между котлетой и компотом. Так буднично, будто про погоду.
– Мам, я не пойду в десятый.
Я не сразу поняла. Вилка замерла на полпути ко рту.
– В смысле?
– В колледж пойду. После девятого. На автомеханика.
Он смотрел не на меня – куда-то в сторону, на точку за моим плечом. Всегда так делал, когда волновался. С детства.
Мне сорок два. Я бухгалтер. Я знаю, как считать. И я точно знала: так нельзя.
– Ты шутишь.
– Нет.
Пятнадцать лет. Жилистый, худой, руки длинные – ещё не знает, куда их девать. И вот так вот – колледж. Как будто это нормально.

Так считают среднюю зарплату или «рисуют» отчёты?

Учителям в Калужской области платят 60 тысяч — но почему тогда растёт очередь за доплатами? Зарплата на бумаге против зарплаты в кошельке — где заканчивается статистика и начинается реальная жизнь учителя, который вместо поощрений снова считает, хватит ли в этом месяце до минимума?
С 1 января власти рапортуют о новых нормативах и «средней зарплате учителя» выше 60 тысяч рублей, но калужские педагоги продолжают жить на доплатах до минимума — и таких, по словам жителей, становится только больше. 

Так им преподавать некому или готовить к ВПР, я не понял

Иногда образовательный кризис выглядит не как громкие доклады и круглые столы, а как пустая строка в электронном дневнике, где вчера стояла математика — и как вопрос родителей: кто будет учить детей.
В гимназии № 13 Тракторозаводского района Волгограда в пятых классах просто не осталось учителя математики. Три класса — около 60–65 детей — уже вторую неделю живут без предмета, который считается базовым для всего дальнейшего обучения и подготовки к ВПР. 
Математика исчезла даже из электронного дневника, будто её никогда и не было. По словам родителей, постоянного педагога не было с начала года, временно вышла учительница на пенсии, сра

Оценка за поведение

Сообщение в родительском чате пришло в половине девятого вечера. Вера домывала посуду, Тимка делал уроки – она слышала, как он бубнит себе под нос правило про безударные гласные.
Телефон пиликнул. Потом ещё раз. Чат четвёртого «Б» ожил.
«Девочки, вы видели новость?» 
«С 1 сентября, получается?»
«Ссылку киньте»
Вера пролистала выше. Кто-то скинул статью. Заголовок она прочитала дважды.
«С 1 сентября 2026 года в школах введут оценки за поведение».

Новый предмет на горизонте

В родительском чате сегодня снова обсуждали списки на следующий год. Кто-то скинул фотографию — в перечне появился новый предмет. Пока без подробностей, без учебников, без объяснений. Просто строка. Ещё одна.

Я смотрела на экран и думала: мой ребёнок и так живёт между уроками, домашкой и кружками. Между «надо» и «успеть». А теперь ещё один «надо», который пока даже не понятно, зачем.

«29 подписчиков и полмиллиона иска»: как школьное видео превратилось в судебную историю

Иногда, чтобы оказаться в центре судебного конфликта, не нужны ни митинги, ни громкие расследования — достаточно телефона, короткого видео и пары десятков подписчиков. В Игарке обычная школьная учительница внезапно стала ответчицей по иску на полмиллиона рублей.
Руководитель администрации заполярного города Игарка подала в суд на местную учительницу, заявив, что та причинила ей моральный вред и «подорвала репутацию органов власти». Сумма требований — 500 тысяч рублей. Поводом, по словам самой преподавательницы Ксении, стал видеоролик, выложенный в её личном паблике, где она без комментариев показала теку

«Учитель за копейки — стране за миллиарды»: почему депутаты заговорили о повышении зарплат

Пока школы по всей стране закрывают вакансии пенсионерами, «двойными» классными руководствами и учителями-универсалами, в Госдуме вдруг заговорили языком, который давно не слышали в учительских: не про «престиж профессии», а про деньги. Много денег. Таких, которые могут либо спасти систему — либо снова остаться на бумаге.
Депутаты от «Справедливой России» предложили установить зарплату школьных учителей на уровне не ниже 200% от средней по региону. Не в виде премий, надбавок и «стимулирующих», а в расчёте на одну полноценную ставку. То есть, по их задумке, педагог должен зарабатывать в два раза больше

Пиши как человек, а не как в чате»: ЕГЭ снова напомнил, кто здесь главный

Пока школьники учатся сокращать мысли до эмодзи и двух букв в мессенджерах, ЕГЭ внезапно возвращает их в мир строгой, почти литературной реальности. Оказывается, одно невинное «ок» может стать символом того, что выпускник так и не понял, в каком жанре он вообще пишет свою главную работу года.
Эксперт из РГПУ им. А.И. Герцена Наталия Козловская напомнила: сочинение на ЕГЭ — это монолог, а не переписка в чате. И поэтому словам «ок» и «окей» там просто не место. Эти заимствованные формы живут в диалоге, в устной речи, в быстрых реакциях — но не в тексте, где от ученика ждут связного, развернутого и осмысленного высказыва

Домашка по ночам

Я включила калькулятор и посмотрела на часы. Девять двенадцать. За окном темно, в подъезде хлопнула дверь – соседи вернулись с работы. А у меня работа только начиналась.
Учебник «Бухгалтерский учёт» лежал передо мной, раскрытый на сорок седьмой странице. Та же страница, что и вчера. И позавчера.
Два месяца назад я записалась на курсы. Два раза в неделю, вечером, после шести. Звучало просто. На деле – каждый вечер я сидела над этими тетрадями до полуночи и всё равно не успевала.
Лампа горела над столом – единственный свет в комнате. Костя ушёл к себе, точнее, за ширму, которая отделяла его угол. В однокомнатной квартире иначе никак.
Я потёрла глаза. Буквы расплывались.
Па

До экзаменов далеко

На родительском собрании классная сказала: «До ЕГЭ четыре месяца». И все закивали. Четыре месяца – это ещё есть время. Можно не торопиться. Можно ещё подождать.
Я тоже кивнула. А потом вышла в коридор и прислонилась к стене, потому что ноги стали ватными.
Четыре месяца.
Всего четыре.
– Зоя Николаевна, с вами всё в порядке? – спросила чья-то мама.
– Да-да, – сказала я. – Просто душно.
Это была правда. Мне было душно. Мне душно уже несколько месяцев – с тех пор, как Кирилл перешёл в одиннадцатый класс и закрыл дверь своей комнаты.
Не на ключ. Просто закрыл. И больше не открывал.

После первого полугодия

Табель лежал на кухонном столе. Белый прямоугольник с синей печатью и столбцами цифр. Я взяла магнит – круглый, с надписью «Сочи 2019», ещё из той поездки втроём – и прикрепила бумагу к холодильнику.
Четвёрки. Пятёрки. Одна тройка по физкультуре, но это понятно, он освобождён после того бронхита в ноябре. Всё хорошо.
Я стояла перед холодильником и смотрела на эти цифры. Русский – четыре. Алгебра – пять. История – четыре. Английский – пять. Всё хорошо.
Тогда почему внутри так пусто?
Костя принёс табель вчера. Положил на стол, сказал «вот» и ушёл к себе. Даже не остановился, когда я крикнула вслед «молодец». Только дверь закрылась. Та самая серая дверь с наклейкой ка

Он не хочет идти в детский сад

Каждое утро начиналось одинаково. Тимофей стоял в коридоре, прижимая к груди резинового динозавра – зелёного, с отгрызенным хвостом. Потом Дина забирала игрушку и клала на полку. В сад нельзя, говорила воспитательница. Игрушки из дома запрещены.
И тогда Тима цеплялся за дверной косяк обеими руками. Костяшки белели от напряжения. Он не кричал – скулил, тихо, сдавленно, как щенок, которого уже много раз пинали и который понял, что громкий визг делает только хуже.
Дина отрывала его пальцы один за одним. Большой. Указательный. Средний. Он тут же хватался снова, и она начинала сначала.
– Тима, пожалуйста.
Три с половиной года. Шестьдесят один день в детском саду.

План Б

Дверь в комнату Сони была закрыта. Как всегда. Свет из-под щели горел – значит, не спит. Нина посмотрела на часы: половина первого ночи.
Она хотела постучать, но рука замерла на полпути. Соня не любила, когда входили без предупреждения. Соня вообще в последние месяцы много чего не любила. Разговоры за ужином. Вопросы о школе. Советы о подготовке.
Нина отошла от двери и прислонилась к стене коридора. На полке напротив стояли книги – старые, ещё с тех времён, когда книги покупали на развалах у метро. Среди них синий справочник для поступающих, год тысяча девятьсот девяносто четвёртый. Потёртый корешок, загнутые страницы. Нина не выбросила его за тридцать один год. Хотела – но не смогл

«Не ЕГЭ решает всё»: будущих инженеров предложили растить с дошкольного возраста

Пока одни спорят, как вернуть физику в старшие классы, а другие — сколько ЕГЭ должен сдавать абитуриент, в верхах прозвучала куда более радикальная мысль. Инженеров, оказывается, нужно начинать готовить не в школе и даже не в колледже — а с детского сада. И это уже не публицистика, а государственная логика.
На совещании в Рыбинске помощник президента и председатель Морской коллегии РФ Николай Патрушев прямо сформулировал новую рамку мышления: интерес к инженерии должен формироваться с дошкольного и младшего школьного возраста. Иначе — поздно.

«Год песочниц и воспитателей»: зачем государство внезапно делает ставку на детские сады

Пока все спорят о ЕГЭ, колледжах и вузах, государство неожиданно разворачивается в сторону самых маленьких. 2026 год официально объявлен Годом дошкольного образования — и это не просто красивый лозунг. Судя по заявлениям, детские сады впервые за долгое время выходят из тени школы.
Глава Министерство просвещения РФ Сергей Кравцов объявил, что 2026 год станет Годом дошкольного образования. Фокус — на воспитании детей в детских садах и ясельных группах, а не только на присмотре и «чтобы было где оставить».