Фильтр
Хочу тепла и шоколадку,
Две чашки кофе поутру.Чтоб руки сильные - в охапку
Да так, чтоб – вот сейчас умру!
Нет, не совсем, а понарошку,
Как говорится – от любви.
Под плед скользнувшую ладошку
И шёпот ласковый: «Не спи…"
Хочу весну и запах счастья,
В окошке громкий щебет птиц,
Луч солнца, словно теплый ластик,
Щекотно стёрший сон с ресниц
Хочу сто тысяч поцелуев
Всегда таких желанных губ.
Хочу немного обезумев,
Упасть в кольцо зовущих рук…
Забыться, к страсти улетая
На миг, растянутый в веках.
Просить пощады, умоляя,
С лукавым лучиком в глазах…
Чтоб мир от нежности был шатким
Всю жизнь, не только поутру...
Хочу тебя и шоколадку
Нет...Шоколадку не хочу...)
© Анита Гозгешева
«Мама устала мне готовить, я решил вернуться»
Вера стояла у раковины, оттирая жир со сковороды. Ей сорок один. Она начальник отдела логистики, у неё в подчинении пятнадцать мужиков-водителей, которые боятся её взгляда. А дома она превращается в двоечницу, не выучившую урок по домоводству.— Я делала по твоему рецепту, Валера. С таймером, — она выключила воду. Шум прекратился, и тиканье настенных часов стало оглушительным.
— Значит, таймер у тебя врет. Или руки, — муж отодвинул тарелку. — Есть это невозможно. Сделай мне бутерброд. И чай завари новый, этот уже остыл на два градуса.
Вера вытерла руки вафельным полотенцем. Медленно. Палец за пальцем. Посмотрела на мужа: лысина блестит под лам
«Твой отец — никто, и ты будешь никем», — кричала учительница.
— Пап, не ходи туда. Пожалуйста.Сашка стоял в дверях кухни, теребя лямку рюкзака. Ему девять, но сейчас он выглядел на пять: плечи опущены, в глазах — та самая тоска, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
Я отставил кружку с кофе. На мне была рабочая роба — плотная, синяя, с въевшимися пятнами штукатурки и логотипом на спине, который уже почти стерся.
— Александр, — я старался говорить спокойно. — У тебя двойки по поведению. Классная вызывает. Я отец или кто?
— Ты... ты в грязной одежде, — выпалил сын и тут же прикусил губу. — Там у всех папы в костюмах. На машинах. А ты... От тебя бетоном пахнет.
Он не договорил «и
«Твой отец — никто, и ты будешь никем», — кричала учительница.
— Пап, не ходи туда. Пожалуйста.Сашка стоял в дверях кухни, теребя лямку рюкзака. Ему девять, но сейчас он выглядел на пять: плечи опущены, в глазах — та самая тоска, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
Я отставил кружку с кофе. На мне была рабочая роба — плотная, синяя, с въевшимися пятнами штукатурки и логотипом на спине, который уже почти стерся.
— Александр, — я старался говорить спокойно. — У тебя двойки по поведению. Классная вызывает. Я отец или кто?
— Ты... ты в грязной одежде, — выпалил сын и тут же прикусил губу. — Там у всех папы в костюмах. На машинах. А ты... От тебя бетоном пахнет.
Он не договорил «и
загрузка
Показать ещё