Галина Быкова (Караваева)

— Ты слышишь, Матвей? Тайга нынче шепчет недоброе. Ветер с севера гнилью тянет, будто саму смерть на крыльях несет. — Пустое, — отмахнулся Матвей, подбрасывая узловатое полено в жадное чрево печи. — Тайга всегда говорит. Только слушать её надо не ушами, а нутром. А гнилью тянет не от ветра, Егор, а от людских душ, что внизу, в долине, остались. — Скажешь тоже... — старый охотник Егор, единственный, кто навещал Матвея раз в полгода, зябко поежился и придвинулся к огню. — Одичал ты тут, бирюком стал. Люди говорят, ты с лешими чай пьешь. — Леший честнее человека, — глухо ответил хозяин заимки. — Он, если и запутает, то ради урока. А человек... человек губит ради забавы или наживы. Пей чай, пока горячий. Завтра метель будет, тебе засветло уйти надо. Тайга не терпит судорожных движений, громких криков и тех, кто пытается навязать лесу свои законы. Она любит тишину, густую и вязкую, как смола на кедровом стволе. Она любит терпение камня и тех, кто умеет слушать ветер, играющий свою бесконеч