Фёдор Фёдоров

Шуршащий пакет упал на раскрытый атлас по ветеринарной анатомии. Даша вздрогнула, едва не выронив желтый текстовыделитель. Глеб навис над ее партой, упираясь ладонями в полированную столешницу. От его джемпера густо тянуло сладковатым мужским парфюмом и свежеобжаренным кофе. Позади, у подоконника, переминались с ноги на ногу его вечные спутники — Тимур, шумно жующий освежающую конфету, и Филипп, уткнувшийся в экран смартфона последней модели. — Забирай, Дашуля. Мы тут комитетом спасения эстетики скинулись, — Глеб снисходительно хмыкнул, поправляя серебряный браслет на запястье. — А то ходишь второй месяц в одной и той же вельветовой куртке. Престиж нашей ветеринарной академии на дно тянешь. Говорят, твой отец еле ходит? На картошке сидите? Мы не жадные, решили тебе гуманитарную помощь оказать. В аудитории стих гул голосов. Стало отчетливо слышно, как за неплотно закрытым окном гудит трактор, счищающий снег с тротуара. Даша перевелась сюда из регионального вуза совсем недавно. Она не

На странице за март девяносто третьего напротив моей фамилии стояло: «оплачено». Рядом инициалы – не мамины. И мне было четырнадцать, и я стояла в очереди школьной столовой с зелёным пластмассовым подносом, на котором не было ничего. Каждый день одно и то же. Борщ на раздаче пах так, что сводило живот. Котлеты с рисом. Компот из сухофруктов в гранёных стаканах. Всё стоило какие-то копейки, но этих копеек у нас не было. Мама шила на дому, перелицовывала чужие пальто, и деньги приходили редко, рваными порциями, которых едва хватало на хлеб и картошку. Я научилась вставать в очередь и потом уходить. Будто забыла кошелёк. Будто не голодная. Будто обедаю дома. Никто не спрашивал. Или делали вид, что не замечают. Одноклассницы садились за столы, стучали ложками, переговаривались. Ленка Суслова макала хлеб в подливку и облизывала пальцы. Наташа Кирсанова резала котлету на мелкие кусочки, как будто в ресторане. А я шла мимо, прижимая к себе учебник по географии, и старалась не смотреть на их т