Ольга Чулкина

— Да вы уже еле-еле ходите, какой вам ремонт? А главное — зачем? Какая в вашем возрасте разница, на каком диване сидеть? — раздражённо спросила Алина, узнав о планах бабушки и дедушки. — Да вы, может, тот ремонт даже доделать не успеете, зато какие деньжищи вбухаете. На ветер, можно сказать! Виктор Ильич схватился за сердце и тяжело опустился на стул, хватая ртом воздух. Нина Андреевна, его жена, замерла, округлив глаза. Она не узнавала свою внучку. — Алин, что ты такое говоришь… — ахнула Нина Андреевна. — Нам же тоже хочется пожить по-человечески. Хотя бы на старости лет. — По-человечески? — переспросила Алина, фыркнув. — А мне не хочется по-человечески? Если уж на то пошло, то это моё наследство! А вы сейчас его в унитаз спускаете. Обои им, видите ли, разонравились! А у меня семья, у меня, может, скоро дети будут. Так это вклад в будущее, в этом хоть смысл есть, не то что в… Нина заметила, как побледнел муж, и не выдержала. — Алин, — тихо перебила она внучку. — Пожалуйста, уход

— Да вы уже еле-еле ходите, какой вам ремонт? А главное — зачем? Какая в вашем возрасте разница, на каком диване сидеть? — раздражённо спросила Алина, узнав о планах бабушки и дедушки. — Да вы, может, тот ремонт даже доделать не успеете, зато какие деньжищи вбухаете. На ветер, можно сказать! Виктор Ильич схватился за сердце и тяжело опустился на стул, хватая ртом воздух. Нина Андреевна, его жена, замерла, округлив глаза. Она не узнавала свою внучку. — Алин, что ты такое говоришь… — ахнула Нина Андреевна. — Нам же тоже хочется пожить по-человечески. Хотя бы на старости лет. — По-человечески? — переспросила Алина, фыркнув. — А мне не хочется по-человечески? Если уж на то пошло, то это моё наследство! А вы сейчас его в унитаз спускаете. Обои им, видите ли, разонравились! А у меня семья, у меня, может, скоро дети будут. Так это вклад в будущее, в этом хоть смысл есть, не то что в… Нина заметила, как побледнел муж, и не выдержала. — Алин, — тихо перебила она внучку. — Пожалуйста, уход