Надежда Дубинцева

Если спросить у ветерана, какое оружие он вспоминает первым после «мосинки», он скорее всего, усмехнётся и скажет: «А ещё был “папаша”. Тяжёлый, зараза, как кузнечная наковальня, зато слова поперёк не скажешь — пол-очереди, и взвод дохлых фрицев уже валяется на земле». Речь, разумеется, о ППШ-41 — безусловно, главном Советском пистолете-пулемёте Великой Отечественной. Оружие, которое фронтовики ругали за вес в 5,3 кг (с полным барабаном) и благодарно целовали за способность выплюнуть свинец со скоростью швейной машинки. К концу 1940 года Красная армия осознала простую истину: пистолет-пулемёт Дегтярёва (ППД), при всех его достоинствах, — штука дорогая и капризная в производстве (13,7 станко-часа на 95 деталей). Требовалось нечто пулемётное, но копеечное. Наркомат вооружения объявил конкурс, на котором встретились матёрый конструктор Б.Г. Шпитальный (с его 97-патронным монстром, весившим как станковый пулемёт) и выдвиженец - самоучка из крестьян, Георгий Шпагин. Испытания в ноябре