Яркая Любовь

— Кирюх, у меня новости! Светка наконец-то от предков съезжает! Лёшка ворвался в квартиру как ураган. Даже куртку не повесил — швырнул на пуфик и сразу на кухню. Я как раз продукты разбирала — гречка, макароны, консервы... обычный субботний ритуал. Выпрямилась, посмотрела на него. Радостный такой, аж светится весь. Ну конечно, если дело касается его обожаемой сестрички — тут он всегда на подъёме. — Серьёзно? — осторожно спросила я. — Родителям полегче станет. Куда переезжает? — Вот в том-то и дело! — Лёшка полез в холодильник за водой, хлебнул прямо из бутылки. — Я ей квартиру нашёл! Классная однушка, буквально в двух домах от нас. С мебелью, всё как надо. Завтра уже можно вещи перевозить! Говорил он быстро, захлёбываясь от восторга. Как будто сам себе Нобелевскую премию выиграл. А у меня внутри что-то неприятно ёкнуло. Знала я эти его порывы... — Ты нашёл? — переспросила, стараясь держать голос ровным. — Здорово. А по деньгам как? Света же пока только подрабатывает иногда... Лёшка отм

— Что стряслось-то? Ключ застрял в замке. Денис возился с ним дольше обычного, пыхтел, ворчал себе под нос. Наконец дверь поддалась. Вошёл — и сразу стало ясно: дело дрянь. Обычно он с порога кричал что-нибудь дурашливое вроде «Ваш повелитель вернулся!» или «Где моя прекрасная половина?». А тут — молчок. Повесил куртку криво, ключи швырнул на полку так, что они чуть не слетели на пол. Алиса сидела в кресле с книжкой. Какой-то детектив, кажется. Она всегда чувствовала его настроение — как барометр перед грозой. Отложила книгу, не став дочитывать абзац. — Да так... ерунда всякая, — буркнул он и прошёл мимо, старательно разглядывая узор на обоях. Сел на табуретку в прихожей, начал развязывать шнурки. Возился с ними так сосредоточенно, будто от этого зависела судьба человечества. Алиса не стала сразу лезть с расспросами. Знала — пусть отдышится. Но молчание затягивалось, становилось липким, неприятным. Как недоваренная каша. — Дениска, — позвала она мягко, но с нажимом. — Я ж не слепая. Оп

— Мариночка, здравствуй! Я тут мимо проходила, решила заглянуть. Суббота. Наконец-то суббота. Марина сидела в новом кресле у окна, поджав ноги, и думала о том, что счастье — это вот так: кофе, круассан и никуда не надо спешить. На столике дымилась большая кружка капучино — она научилась делать идеальную молочную пенку, освоила все тонкости. Мелочь, а приятно. Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Резкий, требовательный. Кто это может быть в такую рань? — мелькнула мысль, и тут же сердце ухнуло вниз. Она узнала этот звонок. Только один человек звонил именно так — будто не в гости пришёл, а с обыском. На пороге стояла Лидия Фёдоровна. Массивная фигура свекрови заслонила весь свет из подъезда. Взгляд — как рентген: мгновенно просканировал и Марину в домашних шортах, и новое кресло за её спиной, и кофемашину на кухне. — Проходите, Лидия Фёдоровна, — Марина отступила, чувствуя, как всё тело напряглось. Прощай, расслабленное утро. Свекровь вошла по-хозяйски. Даже пальто не сн

Нотариус поправил очки и ещё раз перечитал завещание, а Татьяна Павловна побледнела так, что даже тональный крем не скрывал её потрясения. Кабинет нотариуса пах старой бумагой и дорогими духами. За окном моросил октябрьский дождь, превращая улицы в серые потоки воды. Елена сидела прямо, сложив руки на коленях, и старалась не смотреть на свекровь. Рядом с ней Антон нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. — Итак, — нотариус откашлялся, — согласно последней воле Веры Ивановны Крыловой, её трёхкомнатная квартира по адресу Садовая, 45, переходит в собственность её внучке Елене Сергеевне Крыловой. Тишина, повисшая в кабинете, была такой плотной, что её можно было резать ножом. Татьяна Павловна медленно повернула голову к невестке. В её глазах плескалась такая ненависть, что Елена невольно отодвинулась. — Это какая-то ошибка, — прошипела свекровь. — Моя свекровь не могла оставить квартиру ей! Это семейная квартира! Она должна достаться моему сыну! Нотариус терпеливо покачал головой

— Мам, тише! Она же дома, — Павел шептал в трубку, но даже шёпот его был каким-то истерическим. — Говори нормально, не кричи на меня! Алина сидела в спальне с книжкой. Читать не получалось — муж вернулся раньше обычного, и вместо привычного чмоканья в щёку сразу убежал в коридор с телефоном. Вот уже минут десять оттуда доносилось это нервное бормотание. Туда-сюда, туда-сюда — одна половица скрипела, как заведённая. Подслушивать? Фу, гадость какая. Но голос у Паши был такой... не его голос. Обычно спокойный, уверенный — а тут прямо вибрирует от страха. И этот страх как-то по воздуху передавался, заставлял насторожиться. — Да какая разница как?! — вдруг прорвалось из коридора. — Мам, я всё решу! Я же обещал... Нет, риелтор уже был. Днём приходил, пока её не было. Предварительную оценку сделал. Нормально всё... Риелтор? Алина выпрямилась. Руки сами вцепились в подлокотники кресла. Какой, к чёрту, риелтор? Зачем ему их квартиру смотреть? Её квартиру. Бабушкину. Единственное, что у неё есть

— Ох, хорошо-то как у вас! Просторно! — голос Тамары Павловны раскатился по прихожей, как гром среди ясного неба. — Не то что моя берлога. Господи, опять она. Марина замерла с тряпкой в руках. Кухонный шкафчик и без того блестел, но она продолжала тереть — может, если не реагировать, свекровь уйдет? Ага, щас. Тамара Павловна вошла без стука, без звонка, без предупреждения. Просто взяла и открыла дверь ключом — тем самым ключом, который Игорь дал ей "на всякий пожарный". Пожар теперь случался через день. А то и чаще. — Вам чаю налить? — спросила Марина машинально, не оборачиваясь. Зачем спрашиваю? Все равно откажется. Это же ритуал такой — я предлагаю, она отказывается, потом час ноет про свою жизнь. — Ой, да какой там чай, Мариночка! — свекровь протиснулась на кухню, таща за собой шлейф из запахов: мокрая улица, дешевые духи и что-то аптечное. — У меня давление как скачет! Погода, наверное... Да и некогда мне тут чаи распивать. Конечно, некогда. Надо же успеть все обсмотреть, оценить,